Инфекционное отделение, куда я шел, чтобы встретиться с ВИЧ–инфицированным солдатом Владимиром Н., находится на задворках Главного военного клинического госпиталя. Невольно пришла на ум аналогия: а ведь этот парень, по сути, в свои неполные двадцать тоже находится на задворках жизни. В голове витали мысли о том, каким изгоем он станет среди несведущих людей, панически боящихся заразиться "чумой ХХ века".
– Ничего не бойся, – сказал встретивший меня полковник медицинской службы Владимир Дорохин. – Парень не опасен. Если, конечно, не уколетесь с ним одним шприцем.
...Владимир Н. хорохорился, но не улыбался. В ответ на мое приветствие что–то буркнул себе под нос и сел метрах в трех от меня. Подвинуться ближе он не захотел. Парень чернявый, статный и скромный, как и большинство деревенских. При слове "СПИД", совсем недавно прозвучавшем для него как приговор, он уже не вздрогнул. Только на лбу выступили крупные капли пота.
Возможно, внутри у парня от страха и безысходности сжалось сердце. Как и тогда – впервые.
– После девяти классов я учился в профессионально–техническом училище, – вспоминал Владимир. – Фельдшер на одном из общих собраний сообщил, что среди нас есть трое зараженных. Их фамилии тогда не назвали. Я сильно испугался, боялся браться за дверные ручки, спинки стульев... Хотел даже бросить из–за этого учебу.
Два года прошли нормально – без срывов. Иногда, правда, приходили Владимиру на ум мысли, что он все–таки заразился. Но как? Наглядная агитация утверждала, что бытовым путем СПИД не передается.
...В тот роковой вечер все шло как обычно. Смеялись, собирались на дискотеку. Но вместо традиционной бутылочки "белой" в комнате появились шприц и небольшой флакончик с какой–то жидкостью. "Наркотик", – догадался Владимир и попытался уйти.
– Куда? Ты что, не мужик? – набросился на него один из сотоварищей. – Ты нашим обществом брезгуешь? И какой ты кореш после этого?..
Под градом упреков растерялся.
– Не бойся, – успокаивал "друг". – Одноразовым шприцем не страшно. Ни одна зараза не пристанет.
– Я всего–то раз шесть или семь кололся, – сетовал солдат. – В компании перед дискотекой. Обычная пьянка, только без застолий. И цена одной дозы была равна бутылке водки. Нет, страха не ощущал. Я же пользовался одноразовыми шприцами, – его голос осекся. – Был заражен сам наркотик.
Об этом Владимир узнал не скоро. Только после полугода службы. Сейчас в его части, наверное, друзья–сослуживцы в ужасе мылом рот полощут. Да и выяснилось все случайно. После операции по удалению аппендицита его отправили в Главный военный клинический госпиталь – на обследование.
– Когда узнал, что у меня СПИД, сердце прямо клещами сдавило. И в горле ком. Ночь, помню, не спал, – говорит мой собеседник. – А потом смирился. Матери, правда, никогда об этом не скажу. Вообще никому не скажу, кроме брата. Он не выдаст.
– Володя, тебя не гложет обида на незараженных людей?
– Нет. Я сам виноват. И, насколько помню, никого еще с собой не прихватил. Хотя очень обидно порой. Все вокруг довольные, улыбаются...
– Вынашиваешь ли план мести тому, кто тебя уговорил уколоться?
– Он сам заражен, – в глазах у солдата блеснул хищный огонек.
– Ты, как сказал врач, скоро вернешься домой. Сможешь ли отказаться от близости с женщиной?
– Нет. С презервативом можно. Естественно, ни одна о СПИДе не узнает. Ну а если не окажется под рукой такого "лекарства", думаю, потерпеть смогу. Я никого заражать не хочу. А "друг" мой – совсем другое дело. Он паренек скотский. Представляю, сколько за собой народу в могилу потащит. Конечно, попытаюсь ему объяснить, что так не делается...
– Ты сможешь его назвать, чтобы все узнали о СПИДе и обходили его десятой дорогой?
– Нет. Тогда он выдаст меня. А я хочу спокойно жить. И еще очень боюсь заразить младших братьев.
– Что бы ты пожелал всем тем ребятам, которых эта беда не постигла?
– Пусть просто задумаются над моей судьбой. А я колоться больше не буду.
По словам тех, кто работает в инфекционном отделении, отпетые наркоманы со СПИДом смиряются. Случайные – такие, как Владимир, – переживают очень сильно. Одни рыдают, другие уходят в себя. Их родители готовы отдать все, чтобы спасти от смерти своих детей.
Что ж, сегодня это возможно при всей неизлечимости СПИДа. При определенном курсе лечения можно продлить жизнь на 30–40 лет. Правда, при этом на лекарства нужно тратить 200 долларов в день – это минимум. Сумма абсолютно нереальная.
– За последние 10 лет у нас было выявлено 40 ВИЧ–инфицированных, – сказал начальник лаборатории инфекционной иммунологии, аллергологии и диагностики СПИДа Главного военного клинического госпиталя полковник медицинской службы Владимир Евтерев. – Встречаются и имеющие целый букет болезней: ВИЧ–инфекция, сифилис, чесотка. Но в большинстве случаев никто из "отпетых" не считает свое положение критическим. Это ужасно.
Военврач прав. Виной всему легкомыслие. Легкомыслие того, кто пускает по кругу шприц, как перчатки, меняет половых партнеров. Преступно "легкомыслие" врача–стоматолога или гинеколога, не сменившего инструмент.
Перед самым моим уходом один из врачей, пожелавший остаться инкогнито, сказал:
– К нашим ребятам девчата приезжают. Не лишь бы какие, а студентки вузов. Я как–то улучил момент и говорю им: бегите, у этих парней СПИД. А девчата мне в лоб: мол, нам все равно, мы не боимся.
Андрей Соболевский.
| 
