Лявон — человек на удивление многогранный. Неутомимый экспериментатор, артист, художник и поэт.
— Сейчас вы — участник как минимум трех проектов. Причем пишете тексты и музыку песен, сами же их исполняете, играете на гитаре... Не слишком ли много для одного человека?
— Наш график концертов не такой плотный, как у людей, которые ездят по России, к примеру. И нет такой системы: выпустили альбом и поехали с ним в тур на три месяца, после чего приехали и отдыхаем. Есть время, приходят креативные мысли...
— В “N.R.M.” у каждого какие-то сольные работы. Не значит ли это, что вам уже не очень интересно делать такую музыку, и то, что продолжаете, — дань популярности группы?
— Нет, как ни странно. “N.R.M.” абсолютно эксклюзивная группа, и мы настолько давно знакомы, что дни рождения не празднуем вместе, как это было 10 лет назад. Мы отлично знаем друг друга, и для меня песни нового альбома имеют какую-то удивительную магию, которой нет в других проектах. У “N.R.M.” во многом панковские корни и некое панковское шаманство, близкое к языческому. Все песни для альбома писались на одном дыхании. “Беларускiя дарогi” и “Хавайся ў бульбу” немного раньше появились.
— А в “Zet” выплеснулась та агрессия, которая в “N.R.M.” оказалась вне формата?
— Ну, в “Zet” я, как вы знаете, техником работаю... (Загадочно улыбается). “Она” тоже меняется, и по одному альбому “З Новым годам!” нельзя судить. “Zet” не имеет формата, сейчас появились линии иронично-юмористические, линии абсурда... Концертов немного, но новые песни исполняются, и альбом будет записываться в январе.
— На последнем минском концерте “Zet” не было привычных масок — их заменил грим...
— Это тоже значит, что люди не хотят быть рабами формата, но не исключено, что на следующем концерте снова будут маски. Лиц группа не откроет — команда хочет избежать культа личности гитариста-вокалиста, что всегда бывает. Это неинтересно. Пройденный этап.
— “Крамбамбуля” совсем другая...
— Конечно, она другая — это же не рок, скорее эстрада.
— Вы там выступили в не совсем привычной роли пародиста. Это первый такой публичный опыт?
— Нет, я с 92-го года вел передачу “Квадракола”, где постоянно были какие-то перевоплощения. А уж когда я на “Радыё Рацыя” работал, то сам исполнял практически все роли пришедших ко мне гостей дорогих: то пенсионера, то бабки, то еще кого-нибудь. Я и в детстве много кого пародировал, в школе — Брежнева, например, показывал.
Только я считал это недостаточно серьезным, чтобы карьеру строить. Я вообще всегда думал, что стану художником, а музыка будет хобби. Получилось все не так...
— Вы сейчас, кстати, рисуете?
— Конечно, время от времени что-то рисую. Нереалистичные такие вещи. Я реализмом не увлекался, даже когда учился. У меня три балла по диплому за то, что увлекся ненужными советской молодежи тенденциями. Мой преподаватель ходил и говорил: “Вольский, ты же все умеешь, ну что ты делаешь?”, а я уперся и продолжал. Тем более, мне все равно потом нужно было в армию идти...
— Вернемся к “Крамбамбулi”. Вы собирались делать вторую часть...
— Сейчас она превратилась в макси-сингл: 7—8 песен, и не таких интеллигентских, как в первой, без привязки к конкретной стране. Пригласили Сергея Михалка. Потом будет “Крамбамбуля-2” и больше никаких продолжений. Придумаем что-то другое.
— Вы ведь еще и поэт...
— Я стихов не пишу уже давно. Для поэзии мне нужно иметь другой график, заводить себя в нирвану, быть абсолютно спокойным... Стихи — это ведь законченная форма, не то что тексты. У меня вышло два сборника, один в 93-м, где еще такая удаль молодецкая — сейчас бы я половину выбросил. А другой в 99-м, более рассудительный, но маленький. Зато там я отвечаю за все. Я не отношусь к этому как к работе, есть ведь профессиональные литераторы.
— У вас подрастает дочка. Неужели вы не пишете ничего детского, сказки какие-нибудь?
— Я об этом уже задумывался — пока не выходит. Но что-то в этом направлении обязательно нужно делать!
Катерина Четнова.
| 
