Так пожелала судьба

В древнем мире существовали легенды, мифы, сказки -- причем с одинаковыми сюжетами у разных народов и даже на разных континентах -- о том, что человек вначале был бесполым существом. Боги признали это творение неудачным и, посоветовавшись, разделили его пополам. Создали из половинок мужчину и женщину и пустили их по свету. С тех пор каждый ищет свою половину. Когда они находят друг друга, достигается полная гармония и счастье наполняет их жизнь до краев. Так и мы с Шурочкой обрели когда-то друг в друге свои половинки...

Был январь 1945-го. Первая встреча на перекрестке улиц немецкого городка Розенберг оказалась для меня озарением, находкой, которую давно искал. Я сразу узнал ту, что являлась мне в сновидениях и чей образ неосознанно любил... Эти пронзительно-голубые глаза, эту волну прелестных волос из-под шапки, эту грациозную фигурку в шинели под ремнем, эту летящую походку...

Шурочка тоже заметила длинного, худого лейтенанта с рукой на перевязи, в шлемофоне, куртке танкиста, нескладного ранбольного (так нас тогда называли), каких в Госпитале легкораненых (ГЛР 3424 3-й гвардейской танковой армии) было много. Но не до меня ей было: спешила стерилизовать очередную партию операционных материалов. Я же, ошеломленный, просто стоял и смотрел на чудо, которое встретил...

Шуру, младшего лейтенанта медицинской службы, старшую хирургическую сестру, знали немногие. Она постоянно была занята, и познакомиться с ней было непросто. А познакомившись, я начал закручивать шарики. В буквальном смысле слова. У Шурочки были санитарка, пожилая уже женщина тетя Таня, и санитар последнего года призыва, дядя Ваня. Целыми днями они хлопотали в материальной, и я стал у них добровольным помощником. Помогал готовить все необходимое для перевязок и операций: бинты, салфетки и главное -- медицинские марлевые шарики. Складывать, сворачивать эти шарики -- работа довольно трудоемкая, однообразная, поэтому моей помощи были рады. Вот и сидел я, крутил шарики, пока Шура была в перевязочной. А когда она появлялась в материальной, тетя Таня и дядя Ваня вели агитацию за Витю. Конечно, я и сам старался завоевать доверие и любовь Шуреньки.

Излечение шло быстро. Уезжая, оставил Шурочке письмо для моей матери. На этом конверте Шурик дописала: "Сегодня Витик уехал в часть". Получив письмо, мама поняла, что сделала приписку ее будущая невестка.

В тот госпиталь я потом попадал дважды (всего за войну был ранен шесть раз). Встречали меня как родного: "Витю привезли!" И независимо от характера ранения направляли в третье отделение. Выписывался я каждый раз в часть, а значит -- на передовую. Вот почему день создания семьи мы договорились назначить на день окончания войны. Мол, выживем -- поженимся.

Война закончилась. Шурочка уволилась в Австрии, а я, закончив войну в Берлине и Праге, продолжал служить. Наша часть передислоцировалась из Чехословакии на Украину, туда позднее ко мне переехала Шуренька. Мы поженились. Потом у нас начались скитания. Менялись должности, звания, гарнизоны. Мы меняли адреса 17 раз. И всегда рядом со мной была любимая...

Из-под Одессы мы рванули на Чукотку, оттуда -- на Урал, где у нас родилась дочь. В годы войны свои танки мы ласково называли "Танька", так и дочь любимую назвали. Объездив весь Урал, перебрались в Читу, Забайкалье. Восемь лет прослужили в этом краю декабристов. Там я вырос по службе до звания генерал-майора. Таня окончила школу и поступила в институт, а нас с Шурой послали на Кубу. Получалось, что из 24 часовых поясов планеты мы жили в 18.

В Минске после увольнения в запас Шурочка стала персональным пенсионером БССР, а я 10 лет преподавал в политехническом институте. Война и бесконечные скитания сказались на здоровье любимого человека, с которым прожили вместе 48 лет. В сентябре 1993-го Шурочки не стало...

До сих пор переживаю ее уход, вижу ее во сне. Я стал по ночам писать стихи, словно кто-то мне их диктует...