Все началось с того, что ему поставили “пятерку” по рисованию. Он отослал свои рисунки на всесоюзный конкурс и... победил. Работу опубликовали в “Пионерской правде”. Слова, которые там были напечатаны, запомнились ему на всю жизнь: “Трудись, Павлуша, много и упорно, со временем научишься хорошо рисовать...” Потом был Московский заочный народный университет искусств. После службы в армии приехал в Минск и в поисках работы оказался на автозаводе.
— Посмотрели там на мои худые плечи, впалые щеки и... приняли к себе, — рассказывает художник, преподаватель Белорусской государственной академии искусств Павел Бондарь. — Когда пошел сдавать вступительные экзамены в театрально-художественный институт, коллеги по работе мне сказали: “Конкурс большой, будешь всю жизнь с нами гайки крутить...” Но произошло первое в моей жизни чудо: меня приняли в институт. На экзаменах мне все время везло — вытаскивал именно те билеты, которые знал. Получал Ленинскую стипендию, и, чтобы ее не потерять (я был восьмым ребенком в семье), работать приходилось очень много. Часто рисовал по ночам...
— Почему вы как художник выбрали гобелен?
— Виной тому девушка, за которой я пошел на эту специальность. (Смеется). Окончательно я решил работать именно над гобеленом после того, как побывал на Всесоюзной выставке в Риге в 1974 году. Там, кстати, были представлены и работы моих преподавателей — Кищенко и Бельтюковой. После той выставки я понял, насколько серьезное дело гобелен. А может, это судьба? Ведь название первой белорусской шпалеры связано с местом моего рождения. Она называется “Узяцце ў палон Станiслава Мiхала Крычэўскага пад Лоевам у 1649 годзе”.
— Павел Петрович, вы создали в академии свой мастер-класс. Что для вас общение со студентами?
— Благодаря моим ученикам я иду в ногу со временем, чувствую себя молодым. Ну а мой мастер-класс — свободное творчество. Это личное пространство студента, в котором существует творец. И позиция преподавателя — не принуждать, а вдохновляя обучать. Между нами обитает созидательная сила. Студент — мой союзник. Мы становимся единомышленниками, занимаясь общим делом. Объединяемся в одном проекте, на общей концептуальной основе. Информацию студенты считывают прямо с моих рук. И уже трудно понять, где кончается учитель и где начинается ученик. Моя задача — не нарушая творческий интим, дать каждому то, что он сможет осилить. Пройдя эту сложную цепочку, вступаешь в профессию. А в профессии творца, как известно, играет роль случай: однажды можешь проснуться знаменитостью...
— Где ваш источник вдохновения?
— Творец всех творцов — природа... Времени мне хватает на все, вот только настроения порой недостает. И тогда на помощь я беру лес, холодную воду, поле с жаворонком в небе и хокку — японские трехстишия... Это пробуждает креативность, тягу к творчеству. Представьте только: “Лёд растаў у сажалцы. I зноўку, по-сяброўску, сустрэлiся вада з вадою”. Как сказал классик, все мы в грязи, но некоторые пытаются смотреть на звезды... Это про творцов. Мы стареем, а небо вечномолодое остается.
Все в жизни нашей имеет значение, каждое действие вплетает свой узор в канву судьбы. Если бы котик не замурлыкал, звезда не упала — произведение бы не родилось. Если б не было произведения, котик бы не замурлыкал и звезда б не упала... Думаю, судьба человеческая всегда идет впереди. Как бы ни старались, мы не в силах предугадать, что с нами будет в следующий момент. Наша судьба просыпается на полчаса раньше нас...
— Через ваше творчество проходит тема рушника...
— Во время путешествий по Беларуси с известным искусствоведом Михаилом Романюком я смог дотронуться до истоков белорусского текстиля именно через рушник. Помню, как Михаил Федорович высказал такую мысль: у каждого вида искусства есть свой язык, и лишь на родном языке можно сотворить что-либо стоящее, притягательное для других. И это стало первой философией моего творчества. В Вязынке, на родине Купалы, возникла тема плетня. Именно плетень вокруг хаты, где родился Янка, породил вторую философию моего творчества.
— Недавним ярким событием стал ваш гобелен “А хто там iдзе?”, его закупило Министерство культуры Беларуси. А самый первый гобелен в вашей жизни? И не могли бы вы оценить нынешнее состояние у нас этого вида искусства?
— Первый свой гобелен, “Беларусь”, размером в 25 квадратных метров — я сделал в 1982 году. Вообще гобелен — работа ручная, которая, кроме специальных навыков, требует большого терпения и много времени.
Наш сегодняшний текстиль выглядит хуже, чем мог бы. Он не конкурентоспособен на международном арт-рынке. К сожалению, гобелен авторский вытесняют компьютерные технологии. Теряются национальная особенность, самобытность. Мы превозносим все, кроме своего, что пока еще имеем. Отечественное искусство гобелена, на мой взгляд, должно формироваться в русле национально осознанных подходов, традиций нашей земли. Только тогда мы станем интересны для других, как, например, искусство Китая, Японии... К нам будут приезжать, покупать наши произведения. Возродится шпалерная мануфактура, появятся новые интересные произведения. В моей памяти навсегда останутся имена основателей белорусского монументального гобелена Александра Кищенко, Геннадия Гаркунова и ныне здравствующей Ангелины Бельтюковой...
Елена Куратник. Фото Аркадия Николаева.
|
