Вчера, во вторник, был шестой день войны в Ираке. Именно о шести днях “молниеносного удара” по режиму Саддама Хусейна говорил в своей первой пресс-конференции после начала военных действий глава американского военного ведомства Дональд Рамсфелд. Если быть абсолютно точным, то брошенная им фраза звучала так: “Война в Ираке может продолжаться от шести дней до шести недель, но никак не шесть месяцев”.
Что же, первый названный — самый оптимальный — срок, на который, безусловно, рассчитывали американцы со своими союзниками, прошел. На какие же основные выводы наталкивает открывающаяся сегодня перед глазами международной общественности картина военных действий?
Первое и, вероятно, главное, что очень неприятно признавать антииракской коалиции, но является очевидным фактом: блицкриг в Ираке не удался. Более того, американцы с союзниками понесли в первые дни войны такие потери, которые они скорее всего не прописывали даже в самых кошмарных сценариях развития событий на иракской земле. Ну, как можно заранее прогнозировать, что британские вертолеты начнут сталкиваться в небе друг с другом, а американские ракеты начнут сбивать самолеты своих союзников.
Второй вывод логически вытекает из первого. Если блицкриг не удался, если тактика массированных бомбардировок иракских городов не оправдала себя, если регулярные части Ирака не начали в массовом порядке переходить на сторону напавшей стороны, это означает, что военная операция продолжает развиваться для американцев по самому неблагоприятному сценарию — позиционной войны. Напомним, что в Афганистане всю тяжесть наземных операций взяли на себя силы Северного альянса, которые освобождали афганские города от талибов в ходе изнурительных и кровопролитных уличных боев. Американцы же там больше осуществляли “чистую работу” — бомбардировки с воздуха.
В Ираке после первых шести дней боев уже стало предельно ясно: американцам и их союзникам придется втянуться в уличные бои с применением стрелкового оружия. Если вспомнить, что еще до начала военных действий автоматы Калашникова успели получить восемь миллионов иракцев, то можно себе представить весь тот ужас, который предстоит еще испытать солдатам коалиции, когда едва ли не из-под каждого камня застрочат автоматные очереди. Ракеты и многотонные бомбы здесь не помогут. Только высочайший солдатский профессионализм. Насколько им обладают американские, британские военные и представители других стран, втянувшихся в эту войну? Судить пока сложно. Но вид первых американцев, попавших в иракский плен, особенно их испуганные глаза говорят о том, что эту войну они представляли себе немного иначе — по-американски, по-голливудски. Но новых Рембо из них не получилось. Простым же иракцам отступать некуда вне зависимости от того, останется у власти Саддам Хусейн или нет. Пока же на их головы летят бомбы, разрушающие их дома и лишающие их жизни.
Помнится, сразу после начала военной операции в Ираке французский президент Жак Ширак на пресс-конференции выразил одновременно горькую и робкую надежду: если уж этот кошмар начался, то лучшим выходом из него было бы скорейшее его окончание. Минувшие шесть дней показали, что эти надежды оправдаются еще очень не скоро. У любой войны, тем более современной, свои суровые законы, один из которых гласит: если сегодня события развиваются по самому паршивому сценарию, то завтра все будет еще хуже. Хочется верить, что когда-нибудь эту трагическую истину все-таки поймут в Вашингтоне люди, развязавшие авантюру, последствия которой нам всем еще предстоит пережить.
Борис Залесский.
|
