Недавно Федору Федоровичу Федорову позвонили: “Помощь не нужна?” “Какая помощь?” — переспросил ветеран. “Гуманитарная. Из Германии”. Бывший фронтовик ничего не ответил и положил трубку.
Накануне Дня Победы я договорился с ним по телефону, что завтра, ровно в четыре дня, Федор Федорович выйдет во двор своего дома на Золотой Горке, мы посидим на скамейке, поговорим... До ухода на пенсию он был директором завода. Однако сейчас ни это обстоятельство, ни то, что он имеет высокое звание Героя Советского Союза, никак не выделяют его среди других ветеранов. И дом, в котором живет, самый обыкновенный, и двор, где мы беседовали, — более чем обычный: с песочницей без песка, с затоптанными газонами, с пьяными сборщиками макулатуры.
В этом году — шестидесятилетие Сталинградской битвы. Шестьдесят лет назад в одном из сообщений Совинформбюро о Федорове было сказано: “герой сталинградского неба”. Но слушаешь Федора Федоровича сейчас, и выходит, что в его военной биографии все происходило как бы само собой и иначе быть не могло. Перед войной закончил Сталинградское авиационное училище. Поскольку имел отличные оценки, оставили там же летчиком-инструктором. Началась война. Просился на передовую. Летом 1942 года фронт продвинулся к Сталинграду и Федоров оказался в самой гуще воздушных сражений. “Курсанты имели по десять часов налета в год. А я как инструктор летал по десять часов в сутки, — говорил мне Федор Федорович. — Представляешь, какой опыт?” И уже в первых своих боях он действовал, как настоящий ас. Отличная техника пилотирования, снайперская стрельба, тактическое мастерство... В небе над Сталинградом сбил 12 немецких самолетов. А ведь летал на устаревшем И-16, который по многим показателям уступал машинам противника.
Гитлеровцы сумели подбить Федорова только с земли, зенитным огнем. С тяжелыми ранениями пытался дотянуть до аэродрома, а когда понял, что вот-вот потеряет сознание, посадил истребитель на шоссе. Известие об окончании Сталинградской битвы встретил в госпитале.
Так почему же Федор Федорович начал свой разговор со мной с упоминания о “гуманитарке”? Обидно, что побежденные сегодня шлют победителям свои поношенные, но еще добротные штаны да рубахи?
Я все же задал ветерану этот неприятный вопрос. Он отвечать не стал, а из положения вышел так:
— Давайте лучше расскажу, как врага пожалел.
— Давайте.
— Был бой. Нас четверо и фашистов столько же. Пока занимался своим “мессершмиттом”, мой товарищ, лейтенант Черников, подбил своего. И так случилось, что я вышел на этого недобитого — дымит, но летит. Прижал его к земле, хотел добить. Но вижу — выпускает шасси и летит к нашему аэродрому. Я не стал стрелять. Потом на аэродроме видел немецкого летчика. Оказалось, известный ас. Самолет у него был именной — подарок от Геринга, с усиленным вооружением. Между прочим, пилот оказался правнуком “железного канцлера” Бисмарка. Может, и сейчас еще жив...”
Начался дождь и прогнал нас с Федором Федоровичем со скамейки. Мы попрощались. Все было очень просто. Тот, кто видел нас со стороны, никогда бы не подумал, что я встречался с человеком-легендой, героем сталинградского неба.
НА СНИМКЕ: Федор Федорович в годы войны.
Фото из семейного архива.
Сергей Пятковский.
|
