Заложники собственных владений

Мы шли по извилистой, сельского типа улочке вдоль ветхих домишек и покосившихся заборов. Если бы не городские многоэтажки по ту сторону дороги, можно было подумать, что это не Минск, а Богом забытая деревня. Пахло жженой прошлогодней листвой. Кое-где из труб вился дым. Навстречу шла женщина с ведром воды. Совсем близко слышалось мычание коровы. Лишь изредка раздавалось петушиное пение. Невыгодно это — разводить птицу, когда буквально под боком рынок, где можно купить и яйца, и уже общипанную курицу. Корова или коза — совсем другое дело, особенно для старушки-пенсионерки, прожившей здесь всю свою жизнь. Рядом — большой городской парк. Тут и сено косят, и скотину пасут. В одном из дворов есть даже две коровы...

Когда-то в данном месте была деревня Затишье Новодворского сельсовета. Войдя в черту города Минска, она оказалась посреди строящегося микрорайона Чижовка. Почему этот частный массив не снесли еще лет сорок назад — неизвестно. Но с тех пор жителям объявили, что их дома подлежат сносу и любые новые постройки запрещены. Вот и сидят они, как говорится, “на чемоданах”. По этой причине не подвели им ни газ, ни тепло. Телефон есть лишь у некоторых хозяев — несмотря на то, что люди стоят на очереди уже около 15 лет. Да что там телефон — трубы в здешних колонках проржавели, и не во всех вода для питья пригодна. Поэтому ее сюда периодически привозит специальная машина. Да вот беда — в распутицу здесь ни пройти ни проехать. А сама улица веером расходится в разные стороны, и все эти разветвления носят то же самое название — Свислочская. Что создает сплошную путаницу.

Наконец-то разрешена проблема вывоза мусора. Раньше его девать было просто некуда. Те, кто помоложе, носили бытовые отходы на близлежащие улицы Ташкентскую и Голодеда, в контейнеры, что стоят во дворах пятиэтажек. Другие, не желая проделывать такой, сравнительно далекий для похода с мусорным ведром путь, выбрасывали отходы в глубокую канаву. Постепенно образовалась импровизированная свалка, куда стали свозить даже покореженные корпуса легковушек. Теперь уже в течение нескольких лет раз-два в неделю массив объезжает мусоросборочная машина. Нужно лишь в это время оказаться дома или загодя вынести в условленное место бытовой мусор.

На развилке поставили два контейнера, к которым и привела нас дорога. Похоже, здесь вывоз мусора организован нерегулярно, потому что вокруг переполненных емкостей валялись горы хлама. Судя по внешнему виду, эти скособоченные ящики давно пора было выбросить (что, наверное, и сделали, поместив их сюда).

“Мы — заложники собственных владений, — сказала одна из наших собеседниц. — И бросить жалко, и жить в таких условиях тяжело”.

Отчаявшиеся люди по-разному реагируют на обещание вышестоящих инстанций через год-два все-таки отселить их в другое жилье. Кто-то опустил руки и равнодушно смотрит, как разваливается и доламывается хулиганами его хозяйство. У одиноких пенсионеров просто-напросто нет средств. Лишь молодежь, махнув на все рукой и не надеясь ни на какие обещания, облагораживает доставшееся наследство, сооружая гаражи и современные пристройки. Поэтому здесь можно увидеть и хибары, и аккуратные, довольно ухоженные дома. Хотя общий пейзаж не радует, особенно когда проходишь мимо дворов, в которых по той или иной причине никто не живет. Достопримечательностью можно считать черный, обгоревший дом, где с удовольствием коротает время местная детвора. Она не чувствует себя слишком обделенной: рядом водохранилище, парк, сады, где летом можно чем-нибудь поживиться. А с бытовыми проблемами пусть справляются взрослые. Кто как может.