Одни ловят, другие прощают

Сегодня нередко можно услышать жалобы минчан на карманников: спасу от них нет, неужели всегда так было? Чтобы быть точными, обратимся к статистике. В 1996 году в белорусской столице возбуждено 49 уголовных дел за карманные кражи. В 99-м году — 53, в прошлом — уже более двухсот. Все говорит о том, что вряд ли в ближайшие годы щипачи в городе переведутся.

Как-то позвонила мне давняя подруга Лена и, всхлипывая, поведала свою историю. Возвращаясь с работы, она неторопливо брела по направлению к остановке трамвая возле ресторана “Белая вежа”. Остановилась у киоска с кошельком в руках, купила газету. Вокруг почти никого не было — только подросток шнырял рядом, разглядывая витрину. Минут через пять подошел трамвай, и она вместе с несколькими пассажирами вошла в среднюю дверь. Людей было не слишком много, но возле самой подножки некоторые почему-то столпились. Попытка пройти в салон не удалась, каким-то непонятным образом между мужчинами застряла ее сумка. Как ни старалась вытащить, ничего не получалось. Тогда Лена громко потребовала: “Отдайте сумку!” На это один мужчина обернулся и закивал: “Сейчас-сейчас, только повернусь как-нибудь”. “Так ведь не тесно!” — возмутилась Лена. Ответ: “Сейчас-сейчас, подождите...” — и ни с места. Тут она почуяла неладное, рванула сумку — так и есть! Замок расстегнут, кошелька нет! “Вы украли у меня кошелек!” — набросилась Лена на мужчину. “Да что вы! Не брал я вашего кошелька — можете обыскать”, — возмутился тот. Но Лена, уверенная в своей правоте, метнулась к вагоновожатому: “Пожалуйста, не открывайте двери! У меня только что расстегнули сумку и украли кошелек!” И что бы вы думали? На остановке все двери вагона, как ни в чем не бывало, распахнулись и, кому надо было, преспокойно вышли. Она не могла сдержать слез: двести пятьдесят долларов и дорогой кошелек, подаренный мужем на день рождения, исчезли. Но все-таки самое обидное — это обескураживающая черствость окружающих. Никто в трамвае не вызвался ей помочь.

А однажды мне самой довелось стать свидетелем того, как задержали щипача в вагоне метрополитена.

Дело было на станции “Октябрьская”. Народу тьма-тьмущая — час пик. Все едут молча плечом к плечу. Вдруг начинается какое-то движение. Но несколько человек пробираются не к выходу, а наоборот, в глубь салона. Подходит молодой парень к женщине средних лет и говорит: “Проверьте, пожалуйста, ничего ли у вас не пропало. Кошелек, например”. Она пожала плечами и полезла в сумку: “Ой, нету кошелька! А где же он?” Окружающие, услышав разговор, всполошились, захлопали себя по карманам, завжикали молниями. Гражданочка, проклиная ворье, согласилась выйти на следующей станции. А вор-то тут как тут перед ней стоит в наручниках. Щуплый такой, тщедушный. Даже украденный кошелек выбросить не успел, как его оперативники поймали!

Но прошло немного времени, и события приняли иной оборот. В комнате милиции сразу выяснилось, что у потерпевшей в кошельке всего-навсего пять тысяч было. Только хотела женщина вора пристыдить, а он вдруг упал на колени и начал у тетеньки прощение просить да на бедность жаловаться! Чуть ли слезами не умывается, твердит, что в первый и в последний раз его бес попутал. Женщина и растаяла. Оперативники говорят ей: “Пишите заявление”. А она — ни в какую. Мол, я бы ему еще пять тысяч дала, мне не жалко! Сколько ни уговаривали ее, как ни объясняли, что это испытанный воровской прием — на психику давить, так и не убедили. А без заявления уголовное дело возбудить невозможно. Словом, операм пришлось отпустить вора, которого они по метро несколько часов подряд водили, глаз с него не спускали. Разве не обидно?

— Такое отношение потерпевших к ворам сводит на нет все наши усилия, — делится мыслями подполковник милиции Анатолий Евсеенко. — Оперативники тратят массу времени и сил, чтобы изобличить карманника, крайне осторожного и виртуозного. Прижать его доказательствами очень сложно. Поэтому поддержка потерпевшего нам просто необходима. Более тысячи граждан, подозреваемых в этом промысле, состоят на оперативном учете. Такое огромное количество поставленных на учет говорит о нежелании пострадавших граждан признавать вора вором — заявлять о преступлении. Но ведь безнаказанность сегодня — это десятки, а то и сотни карманных краж завтра. Ложная доброта направлена против самих же себя. Некоторых “подучетных” мы задерживаем по три раза (!), пока попадутся люди, которые дадут нам возможность посадить их на скамью подсудимых.

Какие-либо опасения потерпевших о возможной мести напрасны и безосновательны. Я уже 18 лет имею дело с карманниками, но еще ни разу не слышал о подобных случаях. Обычно они склонны анализировать собственные просчеты. Ведь их “игра” идет не с потерпевшим, а с опером. Отсидевший срок вор неизменно возвращается на прежнюю стезю, поэтому он учится на ошибках, чтобы впредь не попадаться.

Ни в коем случае нельзя верить слезным мольбам о прощении и клятвам о бедности. Времена, когда щипачи жили по “закону” и не шли воровать, пока не истратят добытое, уже миновали. Нынче они “работают” без выходных. Азарт постепенно берет верх над мастерством.

А вот войдем ли мы в число потерпевших, зависит исключительно от поведения каждого из нас. Почему-то не становится меньше тех, кто носит кошельки и даже пачки денег просто в полиэтиленовых мешках. Зачастую воры, работающие в группе, используют отвлекающие действия: спрашивают дорогу или адрес и отчаянно не могут запомнить, стучат козырьком бейсболки вам в затылок при движении автобуса, бесконечно цепляют сумкой и так далее. Наглые повторяющиеся действия должны послужить для вас сигналом. Сумку лучше всего держать перед собой, когда только еще приближаетесь к транспорту или входите в магазин. Правда, трудно пока убедить мужчин не носить портмоне с деньгами и документами в задних карманах брюк.