Елена безумно любила свою работу. Она значила в ее жизни больше, чем мужчины, любовь и даже семья. Она была талантливой журналисткой, бесспорно. Быть может, несколько местечковой. Но суровый заснеженный город на берегу Тихого океана, где она проработала почти десять лет, с нетерпением ждал выхода ее очередных репортажей. Можно сказать, она была провинциальная звезда...
Пережив ряд потерь и горестей, которые посеребрили ее голову, она вернулась на родину — в Беларусь. Вернулась без мужчины, с маленьким ребенком на руках, без средств к существованию — чтобы начать новую жизнь.
Раньше Елена никогда не держала в руках штыковую лопату и грабли. Ее руки с длинными пальцами и тонкими запястьями давно привыкли к клавишам печатной машинки и микрофону. А тут пришлось вкалывать почти без выходных: пошла в рабочие, устроившись в зеленстрой. Женщины говорили, что на эти деньги можно будет жить. Они с дочкой на них и жили. Елена была здесь чужой среди чужих...
Сергей был другим — свой среди своих в коллективе зеленстроевцев. Считался одним из лучших бензопильщиков и мог спилить такое дерево, за которое другие не брались из страха за свою жизнь. Он был безрассудно смел: как-то в минуту опасности, когда падало большое дерево, а рабочая зазевалась, он оттолкнул ее и прикрыл собой. Мужчина с душой ребенка, он — на радость школьной детворе — полез однажды на высоченное дерево, чтоб снять с верхушки визжащего облезлого котенка.
Первый раз Елена увидела его силуэт со спины. Парень был в затрепанном комбинезоне. Но он так облегал его ладно скроенную фигуру, что женское сердце екнуло. Елена невольно засмотрелась. Сергей нес на плече бензопилу, и она представила его с маленьким сыном. Сергей обернулся. Молодой. Простое, открытое, добродушное лицо. Глаза — как васильки, которые снились ей на берегу холодного океана...
Для Елены начались бессонные ночи. Сергей не замечал ее, просто игнорировал. Это когда-то, в “прошлой жизни”, она была звезда, светская львица и амазонка. А здесь — слабая худышка. Использовав, казалось, весь женский арсенал, Елена явилась на вечер коммунальников, где был и Сергей. Он обнимал других девчонок, а ее пригласил на танец только из вежливости — все-таки из одной бригады. С вечера ушел с другой.
Елене стали сниться его плечи, руки и глаза...
Прошло два года. Ей предлагали дружбу и любовь другие, а она отказывала. Страдая от одиночества, все грезила о Сергее. И наконец решилась на отчаянный шаг. Напекла блинов с морошкой (друзья с севера передали баночку), сложила в термос и отправилась искать его.
У Сергея был перекур. Он лежал на траве возле спиленного дерева, широко раскинув руки, и глядел в небо. В тот день оно было голубым и чистым, как его глаза. Елена поняла: этот парень нужен ей, как это небо, этот воздух, эти березы в маленькой рощице, где он работал...
Он с аппетитом ел блины и с интересом разглядывал знакомую незнакомку, которая была далеко не красавицей, да и не такой уж молоденькой. О таких женщинах говорят: “Скорее умница, чем красавица”. Глядел и понимал: она ему чертовски нравится!
...Он пришел к ней в дом сразу после очередной получки с большим пакетом винограда и трехлитровой банкой персиков.
— Сам закатал, — сказал.
Дочка Елены взвизгнула от восторга и стала наигрывать на домре безумно веселые мелодии. Играла, а в перерывах плевалась виноградными косточками и смеялась, глядя, как в больших ладонях “Серого” крупная картошка быстро теряла кожуру. Им было удивительно хорошо втроем на маленькой кухне. Словно еще до рождения ее дочери он сидел на этой табуретке и чистил картошку — быстро и ловко, как ее мама в деревне под Несвижем.
Потом они танцевали под музыку домры...
Сергей остался и больше не уходил. Чтобы по ночам она никогда не плакала от одиночества в подушку, а с нежностью заглядывала в его синие-пресиние глаза...
Елена Прохорова.
| 
