Белорусский режиссер Рид Талипов — известная личность в театральных кругах нашей страны. В каждом областном театре Беларуси идут его спектакли. Не так давно в столице постановкой спектакля “Я люблю тебя, Сара!” по пьесе Патрика Зюскинда “Контрабас” возобновил свою работу Минский театр драмы Рида Талипова. Сегодня режиссер рассказывает нам как всегда — о театре.
— Вы помните вашу первую встречу с театром?
— Это было очень яркое событие. Если бы не оно, возможно, я никогда не пришел бы в театр и многое в моей жизни сложилось бы иначе.
Когда мне было пять лет, я с мамой смотрел в Большом театре балет “Жизель” — танцевала Галина Уланова. Я помню, как сейчас, это волшебное зрелище: во втором акте Жизель выходит из могилы ночью и танцует. Меня поразил этот балет. С тех пор я очень полюбил музыку. И потом в каком городе бы я ни был, первым делом шел в театр на этот спектакль.
— В каких театрах сейчас идут ваши постановки?
— В каждом областном театре Беларуси у меня идет по спектаклю. В Гомельском драматическом — “Вечный Фома” Достоевского (за него на фестивале “Славянские театральные встречи” я получил диплом и звание лауреата “Лучший режиссер”). В Могилеве идет мой спектакль “Шестеро персонажей в поисках автора” Пиранделло. В Витебске — “Екатерина Ивановна” Андреева с нашей выдающейся актрисой Светланой Окружной. Уже очень много лет не сходит со сцены спектакль “Татьяна” по пьесе Надежды Птушкиной в Гродно. В Бресте идет “Месяц в деревне” Тургенева. В Театре белорусской драматургии в Минске — “Стомлены д’ябал” Сергея Ковалева. Конечно, я работал и за рубежом, ставил спектакли в Австрии, Германии, Словении, Польше.
— Что такое Минский театр драмы под руководством Рида Талипова?
— В Минске еще в конце 80-х — начале 90-х существовал театр под руководством Талипова, где впервые в стране был поставлен Славомир Мрожек — его пьеса “Стриптиз”, потом “Картотека” Ружевича, “Яма” Куприна. Был и “Контрабас” Зюскинда. Тогда в постановке играл другой блестящий актер — Виктор Манаев, и танцевала другая актриса — Татьяна Ершова. Потом я уехал за рубеж: семь лет работал по контракту в Австрии, и театр мой приостановился.
И вот теперь я возобновил постановку пьесы “Контрабас” с новым названием — “Я люблю тебя, Сара!” и с новыми артистами: Игорем Степановым из театра-студии киноактера и звездой нашего балета Людмилой Кудрявцевой.
— Почему вы снова обратили внимание на пьесу “Контрабас”?
— Патрик Зюскинд для меня — это огромное явление современности. Это уже мировое имя и оно исключительно содержательное, имя-загадка, имя-тайна. Я хотел проверить, есть ли у нас публика, способная понять Зюскинда. И потом, я хотел познакомить с этим автором тех, кто его не знает. А те, кто знает и любит, могут просто приходить и наслаждаться его текстом и мироотношением.
“Контрабас” — это очень интересная пьеса. Она рассказывает о том, что у каждого есть свой “контрабас” — тяжелый инструмент, который мешает и не дает жить так, как хочется. С другой стороны, главный герой не может без контрабаса, потому что они вдвоем уже одно целое. А еще у человека есть любовь, есть мечта, есть желание любви, за которое никого нельзя осуждать. Любовь для меня — это выразитель сущности людей: если человек красиво любит, он красиво живет, а если безобразно — он сам безобразен.
— Вы сами готовите музыкальное и художественное оформление к своим спектаклям?
— Судьба привела меня к профессии режиссера “окольными путями”. Сначала я учился в художественном институте. Потом ушел оттуда: занялся музыкой и поступил в музыкальное училище на вокальное отделение. Затем увлекся драматическим театром и поступил в Щукинское училище, оттуда перевелся в ГИТИС и закончил его. Получается, что я знаю пространство, законы композиции и сам оформляю большинство своих спектаклей как художник. Я выступаю в роли музыкального оформителя во многих своих спектаклях и даже иногда пишу к ним музыку.
Не так давно я открыл для себя очень талантливого белорусского композитора Олега Ходоско, который написал великолепную музыку к моему спектаклю “Шесть персонажей в поисках автора” Пиранделло. Олег — очень тонко понимающий и чувствующий человек, который смог услышать непростой материал в звуках.
— Как вы считаете, сегодня публика должна приспосабливаться к театру или театр к публике?
— Публика. Современный театр, к моему большому сожалению, имеет перевес в сторону спектаклей развлекательного характера. Мы потеряем театр, если научим публику, что там ее только веселят.
Для чего существует театр? Прежде всего, это место, где человек встречается с самим собой. Здесь должны рассказывать о душевных проблемах людей, потому что проблемы эти вертикальны — на все времена. Пока есть человек, он любит, ненавидит, переживает. А горизонтальные проблемы, которые существуют только сегодня, меня не интересуют. Я не занимаюсь театром, который показывает то, что происходит за окном.
О современном театре я бы сказал такое: назад к Станиславскому! Вернее, вперед к Станиславскому, к психологическому театру, вперед к человеку! Ведь театр рожден человеком и для человека.
— Какой спектакль вы сейчас готовите?
— Сейчас я еду в Гродно, чтобы осуществить еще одну мечту: поставить мольеровского “Тартюфа”. Потом сразу еду в Россию: к юбилею Тютчева Министерство культуры заказало пьесу известному драматургу Малыгину, а меня попросили поставить ее на родине поэта в Брянске.
— Кого из авторов вы мечтаете поставить?
— Мне очень повезло в жизни: я всегда ставлю тех авторов, которых люблю: Достоевского, Чехова, Тургенева, Пиранделло, из белорусских авторов — Ковалева. Хотелось бы поставить все пьесы Чехова. Конечно же, Шекспира: “Короля Лира”, “Отелло”, “Бурю”... Сейчас ищу новую драматургию, много читаю, в том числе белорусских авторов.
— Какие чувства заставляет вас испытывать театр?
— О театре я знаю очень много, но ничего в нем не понимаю. Знаю одно: театр без меня может. А я не могу без театра.
Театр дает мне шанс, извините за нескромность, сделать себя бессмертным. Я счастлив, что судьба и случай дали мне возможность стать режиссером.
Беседовала Татьяна Панаскина.
| 
