Старший оперуполномоченный управления нравов и незаконного оборота наркотиков ГУВД Минского горисполкома Дмитрий Врублевский в течение полугода стажировался в немецкой полиции, о чем и поделился впечатлениями с нашим корреспондентом.
— Федеральное ведомство криминальной полиции Германии, — рассказывает Дмитрий, — ежегодно проводит набор стипендиатов на стажировку по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и торговлей людьми. В группу, куда вошли представители из 18 стран мира (в том числе Афганистана, Восточной Европы, Азии и нескольких стран Латинской Америки), попал и я.
Поначалу прошли усиленный курс немецкого языка, затем — полтора месяца теоретических занятий в федеральном ведомстве криминальной полиции в Висбадене. Интереснее всего, конечно же, было изнутри посмотреть на то, как работает полиция. Полтора месяца мы стажировались непосредственно в полицейском участке города Магдебурга.
Структура правоохранительных органов в Германии несколько иная, чем у нас. Так, в каждой из шестнадцати федеральных земель есть два независимых друг от друга ведомства: криминальная полиция и полиция общественной безопасности. Первое занимается раскрытием тяжких преступлений, второе — охраной общественного порядка. Моя стажировка проходила в криминальной полиции, если точнее, то в отделах по борьбе с детской порнографией и торговлей людьми. Они значительно больше по численности сотрудников, чем, к примеру, те отделы, которые занимаются раскрытием краж, грабежей и разбоев. Уже это само по себе свидетельствует о том, насколько остра проблема.
Что сразу бросилось в глаза: никто из сотрудников криминальной полиции не носит форменной одежды. У них ее просто нет, как нет и специальных званий. Здесь работают офицеры полиции и просто полицейские. Одеваются на службу более чем демократично. Говорят, если прийти в участок в костюме с галстуком, могут и кофе ненароком облить — таким вот образом здесь дают понять, что излишний официоз неуместен. Мундиры носят только те, кто служит в полиции общественной безопасности.
— Расскажите, довелось ли вам почувствовать себя в роли немецкого полицейского?
— Нет, я просто находился рядом с ними. Магдебург, численность населения которого составляет около 250 тысяч человек, по ночам патрулируют три оперативные группы, по два человека в каждой. В мае я дежурил с одной из них. Поступило сообщение о том, что из офиса украден сейф со ста тысячами евро. Прибыли на место: вырван стеклопакет. Полицейские неторопливо произвели осмотр места происшествия, сняли отпечатки пальцев возможных преступников и уехали. Причем понятые в осмотрах такого рода не участвуют. Это свидетельствует об уровне доверия общества сотруднику полиции. У меня сложилось впечатление, что здесь отнюдь не делается ставка на раскрытие преступления по горячим следам. Главное — зафиксировать все данные, потом на основании собранного материала будет сделан вывод относительно возможных подозреваемых.
— Ну и как, это себя оправдывает? Они раскрыли ту кражу?
— Я знаю только, что на следующий день после случившегося в полицию позвонил человек и сообщил, что обнаружил сейф со сломанными дверями.
— Насколько там распространена наркомания и как с ней борются?
— Для Германии эта проблема более актуальна, чем для нас. Причем от наркомании страдает не только молодежь, но и более зрелые люди. В прошлом году в ФРГ совершено 246518 преступлений, связанных с наркотиками, из них примерно 30 процентов — со сбытом наркотических средств. За этот же период здесь было изъято 520 килограммов героина, кокаина — около 2 тонн, экстази — 3 миллиона 200 тысяч таблеток, амфетамина — 360 кг. (Для сравнения: в Беларуси в прошлом году изъято в общей сложности чуть более 360 килограммов наркотических средств).
Усугубляет положение “прозрачность” европейских границ, и этот фактор в полной мере используют международные наркодилеры. К примеру, в Голландии марихуана разрешена. Дабы воспрепятствовать ввозу в страну этого зелья, в аэропорту во Франкфурте постоянно дежурит около 20 собак, специально натасканных на поиск наркотиков. В этом же городе в порядке эксперимента открыта сеть кафе для наркоманов, они приходят туда со своим зельем, получают шприцы, под присмотром врача делают себе инъекции. Там же они могут поесть за символическую плату, переночевать. Интересно, что попадись этот же самый наркоман на улице полицейскому, его, конечно же, задержат за хранение наркотиков, пусть даже это будет минимальная доза. И тем не менее персонал кафе хранит тайну. Точно так же, если наркодилер придет в налоговую инспекцию и заявит, что хочет уплатить налоги с прибыли от торговли героином, в полицию никто звонить не будет.
— При этом бытует мнение о том, что немецкие граждане активно взаимодействуют с полицией.
— Да, и они не видят в этом ничего зазорного. Так и должно быть. Мне часто в Германии попадался на глаза плакат, я дословно уже не помню, но содержание его примерно следующее: “Если ты знаешь о преступлении и молчишь, ты — его соучастник!” Вот они и не молчат. Немецкая сознательность проявляется не только в этом. К примеру, на автобанах крайняя правая полоса предназначена для полиции, пожарных, “скорой помощи”. Она должна быть всегда свободна для этих служб. Никакой другой машины на этой полосе я не видел даже тогда, когда возникали пробки. Водители терпеливо стоят и ждут.
— Престижна ли профессия полицейского?
— Это одна из самых престижных профессий. Высокооплачиваемая, дающая множество социальных гарантий. Рабочая неделя полицейского — 35 часов, в пятницу — сокращенный рабочий день — до 13.00. Есть специальное ведомство, которое следит, чтобы не было переработок. Над сыщиками не довлеет такой показатель, как процент раскрываемости. Основную свою задачу полиция видит не в том, чтобы отправить человека за решетку, главное — лишить его возможности для дальнейшей преступной деятельности.
— Дмитрий, не могу не поинтересоваться: много ли женщин работает в немецкой полиции?
— Примерно столько же, как и мужчин. Причем на разных должностях: и на оперативных, и на руководящих. В каждом полицейском управлении есть специальный отдел, который следит за тем, чтобы права женщин-сотрудниц не ущемлялись мужчинами. Дошло уже до того, что представители сильной половины взывают создать такой же отдел по защите их прав.
— Собираетесь ли применять полученные в Германии навыки в своей работе?
— Да, конечно. К сожалению, у нас нет таких технических возможностей, как у немцев. Там есть база данных ДНК — по любым выделениям человека (слюна, следы пота) можно установить его личность.
В последние годы очень остро встала проблема торговли людьми. Многие девушки в поисках лучшей доли хотят уехать на работу за границу, порой не догадываясь, что их там ожидает на самом деле. Для изобличения международных преступных группировок, занимающихся торговлей людьми, несомненно необходимы контакты между сотрудниками правоохранительных органов разных стран. Мне теперь намного проще решать вопросы с немецкими коллегами.
В настоящий момент у нас задержаны люди, которые занимались вербовкой женщин с целью сексуальной эксплуатации их за рубежом, так что полученные навыки сразу же буду применять на практике.
* В каждой из федеральных земель Германии свои законы. На севере страны они более либеральные, на юге — жестче. За одно и то же преступление наказания могут быть ощутимо разными.
* Детская порнография запрещена, и меры борьбы с ней очень жесткие: даже если у человека найдут хотя бы один порнографический снимок, который он, скажем, скачал с Интернета, виновного привлекут к ответственности.
* Проституция в Германии — всего лишь вид предпринимательской деятельности. Для того, чтобы заниматься древнейшей профессией, нужно иметь право на работу в этой стране, получить лицензию и исправно платить налоги.
* Ни одна девушка не из стран ЕЭС легально работать в Германии проституткой не может. И, тем не менее, проблема нелегальной миграции, торговли живым товаром — одна из наиболее актуальных для немецкой правоохранительной системы.
Любовь Мурылева.
|
