Крымские каникулы

А началось все с того, что родители захотели пристроить нас вожатыми в детский лагерь на Черном море — чтобы мы бесплатно отдохнули, загорели и наелись фруктов. Проще всего это было сделать через студгородок нашего вуза. Там обещали работу в лагере под Алуштой (питание, проживание практически у моря — бесплатно, но без зарплаты). Правда, в прошлые годы студентам накануне выезда сообщали, что детей на Черное море приехало слишком мало, поэтому вожатые рискуют остаться без работы, и предлагали отправиться в трудовые лагеря. Народ обычно соглашался, хотя, конечно, негодовал.

В конце концов нас тоже поставили перед выбором: или мы вообще остаемся в Минске, или едем на виноградники. Работы всего-то на 2—3 часа, хотя и без зарплаты. И без питания. А проживание — в коттедже, который организатор со смехом назвал “просто бараком”. Парни и девчонки тоже засмеялись (думали, он шутит). С такой же задорной интонацией нам рассказали об отсутствии электричества и горячей воды. Группа студентов долго колебалась, все по нескольку раз меняли решения, но, в общем, результат этой “кампании по найму рабочих на виноградники” оказался успешен. Двенадцать человек, затарившись консервами и макаронами, отправились в Алушту. У нас с подругой план был такой: добраться до Крыма и уже там поискать себе работу вожатыми в детских лагерях.

Прямо с вокзала нашу “команду” доставили в глубочайшую глушь в горах, откуда до моря действительно было 0,5 км, но при спуске по серпантину, поворотам и склонам приходилось идти около часа. До магазинов и базаров в Алуште — три часа. Дом и в самом деле оказался бараком с выбитыми стеклами. Через пять дней, убедившись, что ни в одном из окрестных лагерей пионервожатые не нужны и скушав всю привезенную из Минска еду (поскольку я и подруга рассчитывали быстро найти работу, больших запасов не делали), мы решили рвануть в Россию, в Геленджик...

Грязные и невыспавшиеся после двенадцатичасового переезда, мы заявились к нашему общему знакомому. Но тот гостеприимства не проявил: “А вот там напротив жилье сдается”. В результате почти половину денег пришлось потратить на комнату в горах, самую дешевую из того, что можно было найти. Решив вопрос с жильем, мы встали перед необходимостью искать работу. К слову, в начале поездки у меня было 70 долларов, у подруги — чуть больше, поэтому уже на третий день пребывания в Геленджике я окончательно села ей на шею... Официантки нигде не требовались (ну конечно! Девчонки приезжали еще весной, чтобы устроиться на лето подзаработать, а деньги и в самом деле выходили неплохие — от 10 у.е. в день). Правда, в одном месте меня взяли на испытательный срок, пообещав, что если буду справляться, оставят насовсем. Теперь у меня есть мнение, что в официантки попадают только с высшим экономическим образованием, грамотами и интеллигентностью до седьмого колена. Девчонки из “Морячка” учились в университете Краснодара, работали с мая и совсем не отдыхали — не было ни времени, ни сил. Ко мне доброжелательно отнеслись все, кроме хозяина. “У тебя нет майки с рукавами подлиннее?” — придирался он. В 8 утра официантки подметали улицу вокруг кафе, вытирали столы и стулья, убирали вчерашний мусор. В 9 начинали заходить посетители. Кстати, чаевые нужно было в обязательном порядке отдавать директору, который потом делил их между всеми поровну. Работа обычно длилась до тех пор, пока развеселая публика не покидала зал, то есть до часу-двух ночи. Уставала страшно, но поскольку за “пробные” дни не платят, меня уволили без зарплаты...

В течение последующих двух недель мы с подругой пытались работать вожатыми, подвязчицами винограда, кухонными рабочими и даже продавцами мороженого. Чаще всего нас брали на испытательный срок и кормили, в редких случаях платили небольшую зарплату и через пару дней увольняли. Позже мы узнали, что белорусок на работу в РФ практически не берут, лучше отдадут предпочтение “своим” или украинкам. Из-за частых проверок даже подпольно не устроишься. В общем, нам оставался лишь один рискованный вариант...

Моя подруга — профессиональная танцовщица, преподавательница Дома культуры и участница множества государственных конкурсов. Вот ее-то талант мы и решили продать. Я представлялась менеджером ансамбля, который приехал с гастролей по Украине, и на разные лады убеждала директоров клубов и ресторанов взять нас на работу. Везде уже были танцовщицы и певицы со своими программами, так что приходилось соглашаться на пробные выступления, во время которых подруга собирала толпу зевак, увеличивающих доход заведения вдвое, но за которые нам не платили. Впрочем, однажды... “Выступать будешь сегодня, в 12 ночи”, — скомандовал директор одного из крупнейших клубов Геленджика. Оказалось, что заведение каждый вечер проводит стрип-программу, и в переодевалке не было места от стриптизерш, которые обсуждали последние сексуальные успехи и пудрили грудь, чтобы незаметны были следы от купальника. Публика, естественно, ждала горячих раздеваний, а не высокохудожественных танцев, так что нас еще и освистали. Однако успевший напиться директор сразу после выступления выдал нам 300 российских рублей. 10 долларов?! Да это ж баснословные деньги! В Минске даже за выступление на Дне города столько не платят! Мы с подругой бегали по набережной, смеялись и обнимались, — оставшиеся до отъезда несколько дней мы сможем хотя бы нормально поесть!

Последние дни в Геленджике мы доживали в саду у того знакомого, который поначалу не хотел нас к себе пускать — ночевали в палатке, без простыней и одеял. Перед отъездом он собрал нам в дорогу мешок огурцов и мы с благодарностью кинулись его обнимать.

Проведя сутки на вокзале в Симферополе рядом с бомжами, по которым ползали тараканы, в поезде на Минск мы только и делали, что спали. Правда, еще и мылись. Представьте, я теперь умею мыть голову в поезде. О том, как мы чуть не погибли в горах около трудового лагеря на Украине, потерявшись и зайдя на камнепад, и о многом другом я не рассказываю, потому что это совсем не касается нашего трудоустройства.

Летом телеканал ОНТ раскручивал похожий сюжет — прибыв в Украину и увидев, в каких условиях предстоит жить и работать, группа белорусских студентов в знак протеста решила немедленно вернуться домой. И такие казусы перестали в последнее время быть редкостью. В Минске работодатели обещают студентам одни условия, а на деле они оказываются совершенно иными. Или “формат” поездки меняется чуть ли не в последний день, как это произошло в случае с девчонками.

В марте Александр Лукашенко поручил Министерству образования провести исследование и выяснить, насколько целесообразно существование организаций, которые занимаются трудоустройством студентов за границей. “Этот вопрос мы изучили и пришли к двум выводам, — говорит Виктор Доронкевич, главный инспектор Управления зарубежных связей Министерства образования. — Трудоустройство студентов за границей — дело нужное и от него нельзя отказываться. Однако государство должно взять его под строгий контроль”. По словам Виктора Доронкевича, в настоящее время Минобразования совместно с Министерством труда и соцзащиты проводят проверки в организациях, занимающихся трудоустройством молодежи. Уже решено строже отслеживать порядок выдачи им государственных лицензий. “Специалисты из Минобразования будут проверять, с какими конкретно работодателями заключают договоры эти организации, какого профиля работу предлагают студентам и на каких условиях производится оплата, — говорит Доронкевич. — Для нас важно не только чтобы наших ребят не обманывали в финансовом плане, но и соответствие предлагаемой работы их специальности. Мы хотим, чтобы они профессионально развивались в том русле, которое они для себя уже выбрали”.

Однако чаще всего белорусские парни и девушки выезжают за границу или просто заработать денег, или “на халяву погреться на солнышке”. Достается им самый неквалифицированный и низкооплачиваемый труд, на который никто из местных не позарится. “Конечно, хотелось бы, чтобы не наши ездили за границу и выполняли там самую черную работу, а к нам, в Беларусь, приезжали наемные рабочие из-за рубежа”, — говорит Доронкевич.

Но пока что такое невозможно. Если бы в Беларуси студент мог найти работу на лето по специальности и за хорошие деньги, он бы не ехал за тридевять земель в надежде немного заработать на мытье посуды в ресторане. Пока государство не в состоянии обеспечить студентов удовлетворяющими их вакансиями, истории, подобные “Крымским каникулам”, будут повторяться.