Поколесили по истории

— Николай Петрович, вы ведь не предупреждали, что это будет велоэкстрим! — возмущалась я, прыгая на велосипеде по кочкам. Начало путешествия “удалось”: для не сидевшей в седле железного коня лет десять, луговое бездорожье стало очень сильным первым впечатлением. Добравшись из Минска до Молодечно на электричке, а затем на “лидском” дизеле до станции Листопады, мы катили на берег Западной Березины.

Собралось нас всего трое. 16-летний мальчишка по имени Антон, выросший в туристской семье, помотавшийся и по байдарочным, и по велосипедным, и по горным походам, потому к трудностям предстоящего пути, на первый взгляд, товарищ достаточно подготовленный. Руководитель нашего путешествия — он же член молодечненского клуба велотуристов “Пилигрим” и знакомый нашим читателям по публикациям о майском веломарафоне “Москва—Минск—Петербург” Николай Ковальков. Именно он потчевал меня несколько месяцев захватывающими рассказами о своих, в том числе и экстремальных, велопутешествиях: в декабрьские морозы по снегу или в осеннюю слякоть через болота. И я решила рискнуть, начав с малого.

Маршрут Николай Петрович разработал сам, начитавшись книг об исторических достопримечательностях родной земли и изучив их расположение по картам. Получилось, что за два выходных дня мы должны были отколесить по Гродненщине километров 70: от Листопадов до Крево, затем — Боруны, Гольшаны, Вишнево, и снова “загрузиться” в дизель на станции Богданово, родине всемирно известного художника Фердинанда Рущица.

Снявшись с места нашей первой стоянки, на трассу мы выбрались только... часа через два. Отстал Антон. Его гордость — настоящий “велотуристский” рюкзак, по внешнему виду напоминающий штаны, который Антошка в ночь накануне похода собственноручно перекраивал из старой брезентовой палатки, лопнул по швам. Быстрому восстановлению он не подлежал. Выкрутились, переложив все его содержимое в... настоящие спортивные брюки, завязав на узлы концы штанин.

Антошка в походе вообще словно “поймал” какую-то провоцирующую ЧП “волну”. В этот день он умудрился еще пробить камеру и заработать “булки в колесе” (так говорят, когда покрышка выскакивает из обода и обнажается камера).

В четвертом часу дня нас встретили мрачные развалины Кревского замка. До сих пор среди историков нет единого мнения, происходит название местечка от поселения в этих местах племени кривичей, либо от кровавой измены князя Ягайло. Ради достижения своего единовластия в Великом Княжестве Литовском сын Ольгерда заточил в темницу Кревского замка приглашенного для мирных переговоров своего дядю князя Кейстута, а затем отдал приказ там его и удушить.

Но о таинственном прошлом этих мест вам здесь не расскажут экскурсоводы. Как и немалое количество исторических памятников Беларуси, замок пребывает в бесхозности и запустении...

Местные жители также не особенно интересуются историческим прошлым здешних мест. Так, лишь один человек из многих, кого мы повстречали в Борунах, подсказал, что легендарная криничка, из которой бьет якобы святая вода, находится прямо под главным храмом Борунского монастырского комплекса...

До Гольшан в этот день мы доехать не успели. И расположились на ночевку в саду у одного деревенского жителя. Разумеется, с его разрешения. Палатки разбили под яблонями. Хозяйский дом стоял на перекрестке двух трасс, без какой-либо ограды вокруг сада, а в ста метрах от нас спешили своей дорогой автомобили со включенными фарами. На темном небе среди звезд яркой кроваво-красной монеткой висел приблизившийся в кои то веки на такое близкое к Земле расстояние воинственный Марс. Мы варили гречневую кашу на улице с допотопных времен печке-буржуйке. ...А утром гостеприимный хозяин прямо к палатке принес нам трехлитровую банку парного коровьего молока.

Если в первый день я тихо ненавидела горки на трассе, в которые подниматься было просто пыткой (в особенности — по “гравийке”), то теперь мне казалось, что мы трое — я, велосипед и дорога — срослись в нечто единое, гармоничное, устремленное вперед. Нетрудно догадаться, какой вопрос по возвращении друзья мне задавали чаще всего: болели ли потом ноги? Нет, не болели (да здравствуют вечерние пробежки!). Болело другое: кое-что, отбитое на кочках седлом, и намозоленные о ручки велосипеда ладони.

Сотрудники Гольшанского музея встретили нас последней местной “страшилкой”. Оказывается, накануне нашего визита легендарное здешнее привидение напугало приезжавших на съемки работников Первого национального телеканала, отважившихся-таки ради живых впечатлений переночевать в башенке монастыря ордена Св. Франциска. То, что они там пережили, мы сможем увидеть по телевизору.

История же появления этого привидения сама по себе леденит кровь. Когда в XVII веке Павел Сапега приказал в срочном порядке достроить монастырь, рабочие пришли в отчаяние: одна из стен постоянно обрушивалась. Они решили, что это проделки темных сил требуют кровавой жертвы. И ублажили их, замуровав в стену первую пришедшую с обедом к строителям молодую женщину...

Но больше всего Гольшаны, конечно, знамениты своим замком (теперь он представляет из себя лишь развалины) — именно в нем развивались события, описанные Владимиром Короткевичем в романе “Черный замок Ольшанский”. Когда смотришь на эти развалины, остается ощущение, что они все еще дышат осколками жизни...

Через Вишнево, мимо костела Посещения Марии, в котором провел последние годы своей жизни белорусский просветитель Сымон Будный, мы промчались уже “галопом по европам”, опаздывая на свой дизель...