"Песняры" до меня

(Продолжение. Начало в N 229).

Исчез КВН -- единственный живой росток на советском телевидении. Прекращено проведение джазовых фестивалей, в течение нескольких лет до этого проходивших ежегодно. Разогнан коллектив мирового класса -- Концертный эстрадный оркестр ТВ и радио под управлением Вадима Людвиковского, а вместо него организован Ансамбль советской песни. Из страны начали уезжать музыканты и певцы, не только академические, но и эстрадные: Эмиль Горовец, Лариса Мондрус, Аида Ведищева, Леонид Бергер, Вилли Токарев, Михаил Шуфутинский. Очень актуальным и отражающим обстановку был популярный анекдот тех лет: "-- Что такое малый камерный оркестр? -- Это большой симфонический оркестр после гастролей на Западе".

На эстраде царили несколько исполнителей, певших -- в зависимости от типа голоса и амплуа -- гражданские либо лирические песни советских композиторов. Идейная выверенность и тех и других песен обеспечивалась целым арсеналом средств -- от комиссий Союзов композиторов и концертных организаций до государственного цензурного органа -- Главлита. Существовали уже несколько ВИА, с которыми власти вынуждены были мириться в силу их популярности среди молодежи, но "проверенность" их репертуара контролировалась самым жестким образом. Исполнение песен зарубежных авторов допускалось, но изредка и только в переводе на русский язык.

Творчество молодых талантливых исполнителей и авторов подвергалось унизительным разносам: Юрия Антонова тогдашние газеты обличали в "незрелости и безыдейности", а Валерия Ободзинского -- в "манерности и подражании Западу". Эти обвинения, а в особенности насчет Запада, автоматически отодвигали исполнителей на задворки. И если Антонов оказался более компромиссным и одновременно более целеустремленным и уже к середине 70-х прочно завоевал место на эстраде, то судьба Ободзинского, как личная, так и творческая, оказалась трагичной.

Регулярно доставалось и ВИА -- выступать они могли, только включив в свой репертуар положенную долю песен членов Союза композиторов. Надзор был пристальным, а наказания -- быстрыми и жесткими. По недосмотру на фирме "Мелодия" записали и потом даже выпустили в продажу пластинки ансамбля "Веселые ребята" с песней "Битлз" "Obladi-Oblada" на английском языке -- какой поднялся скандал! Виновные тут же получили взыскания по партийной линии.

Впрочем, что говорить о ВИА и молодых исполнителях -- даже всесоюзного кумира Муслима Магомаева за мелкую провинность на год лишали права выступать в Москве! А на телевидении и радио по понятным причинам нравы царили еще круче, чем в звукозаписи и в концертных организациях.

И вот на этом фоне вспыхнула и засияла звезда белорусского ВИА "Песняры". И надо ли говорить, что этот фон оказывал влияние на творчество ансамбля на протяжении многих лет!

* * *

Я недавно прочитал в одной газетной статье, что подлинная история музыки шестидесятых -- семидесятых, подлинная история тех групп не написана и уже вряд ли будет когда-нибудь написана. Потому что от тех времен не осталось ничего -- ни мемуаров музыкантов, ни записей, а остались только названия групп: "Сокол", "Ветер перемен"... Те группы играли на самодельной аппаратуре и пели на дурном английском. А потом автор статьи с некоторым удивлением замечает, что "лауреат премии Ленинского комсомола государственный ансамбль Белоруссии "Песняры", как ни странно это прозвучит, достоин стоять в этом героическом ряду первопроходцев: основанная Владимиром Мулявиным группа входила в число первых рок-н-ролльных команд в СССР. Они возникли раньше "Машины времени", раньше "Аквариума".

Звезда "Песняров" вспыхнула после победного выступления на IV Всесоюзном конкурсе артистов эстрады. Там же родилось само название "Песняры".

А началось все в 1967 году. Именно тогда собрались вместе те, кто потом станет "Песнярами"; но в то время они еще никак не назывались, просто аккомпанировали певице Нелли Богуславской. Проработали аккомпанирующим составом год и поняли: хочется большего, гораздо большего. По всему миру гремела слава "Битлз", и именно пример "Битлз" показал, что музыканты могут быть еще и вокалистами. Если есть талант, овладеть вокальным мастерством не так уж и сложно. И еще -- нужно, пробуя себя в пении, брать не только горлом, но и душой.

Так образовался коллектив под названием "Лявоны".

"Лявоны" стали аккомпанировать заслуженному артисту Эдуарду Мицулю; он был одним из немногих белорусских эстрадных певцов, более-менее известных в Советском Союзе. Характер у Мицуля был мягкий, и он позволял аккомпаниаторам петь самостоятельно. Ребята попробовали раз, другой... И самим интересно, и публике понравилось. Они позаимствовали некоторые песни у "Битлз"... Публика в восторге! И тогда уже начались занятия всерьез.

Репертуар у "Лявонау" был смешанный: и "Битлз", и наша военная песня "Темная ночь", и шлягер "Ты мне вясною прыснiлася"... Как у настоящих групп, на барабанах написали: "Лявоны". И вот однажды эта надпись попала в телекадр. Чиновники соответствующего ведомства заинтересовались: "Лявоны"? что за "Лявоны"? кто такие? И устроили ансамблю прослушивание.

Но ничего страшного не произошло. Наоборот. Правда, после прослушивания попросили сменить репертуар -- "чтоб никакого английского языка!" Но зато дали право называться вокально-инструментальным ансамблем, даже зарплату прибавили на рубль.

И вот "Лявоны" -- уже профессиональный ВИА -- стали петь белорусские народные песни, а еще песни "Орера" и "Гайя". И так было до 1970 года. В 1970 году должен был состояться IV Всероссийский конкурс артистов эстрады, когда со времени проведения предыдущего конкурса прошло уже 14 лет.

Первая жена Владимира Мулявина Лида Кармальская была профессиональной артисткой. Она работала в редком сейчас жанре художественного свиста, имела свою ставку в филармонии и уже большой "художественный" стаж. Лида, естественно, захотела участвовать в конкурсе.

Первый тур -- отборочный -- проходил в Минске. Кармальскую "отобрали" сразу, а ее мужу Мулявину и его "Лявонам" кисло сказали: "Ну, поезжайте как аккомпаниаторы". Потому что песни у "Лявонов" были какие-то подозрительные, не советские, да и внешний вид стиляжий: длинные волосы, усы длинные... В общем, те, кто отбирал участников, понадеялись на московское начальство: дескать, глядишь, в Москве "Лявонаў" и "окоротят". А там, может, и сам жанр вокально-инструментальных ансамблей похоронят.

На IV Всесоюзном конкурсе артистов эстрады "Лявоны" заняли второе место, поделив его со Львом Лещенко (первое место жюри решило не присуждать). А в жюри были Леонид Утесов и другие мэтры эстрады. Член жюри конкурса народная артистка РСФСР Ирма Петровна Яунзем потом писала: "Этот ансамбль остался в памяти как яркая творческая индивидуальность..." А Оскар Борисович Фельцман, тоже член жюри, подошел к Мулявину и сказал: "Владимир, если они (то есть жюри) не дадут вам премии, они будут настоящими дураками".

А Мулявин тогда сказал своим ребятам: "Друзья мои, смотрите отныне на себя со стороны, чтобы слава не выбросила вас в кювет на крутых поворотах судьбы. Что греха таить, многие такой славы не вынесли..."

Пели ребята на конкурсе "Хатынь" и "Темную ночь", и "Ой, рана на Iвана".

Все хорошо, но вот название ансамбля не понравилось. Пробовали варианты "Полесские зубры", "Молодые голоса". Наконец, Леонид Тышко предложил удивительно точное белорусское народное определение людей истинно творческих --"Песняры". Это слово взято у Янки Купалы. И все сразу согласились.

В общем, в Москву приехали "Лявоны", а из Москвы уехали уже знаменитые "Песняры". И как мне потом рассказывали, в одном вагоне с "Песнярами" в Минск возвращались совершенно обескураженные чиновники Министерства культуры БССР. Они никак не ожидали такого успеха ВИА и никак не могли понять, как теперь действовать. Что же, этим волосатикам шить костюмы, покупать аппаратуру?..

...В состав "Песняров" тогда входили: Владимир Мулявин -- руководитель ансамбля, человек, который играл практически на всех инструментах; Валерий Мулявин, его брат -- вокал, гитара, труба; Владислав Мисевич -- вокал и саксофон, флейта; Леонид Тышко -- вокал, бас-гитара; Александр Демешко -- вокал, барабаны.

В самом названии "Песняры" было уже заложено не только предощущение фолк-рока, но и ясное понятие о характере Мулявина, которого мы почтительно и любовно звали Муля.