Яшкин, Бэд и другие

(Продолжение. Начало в N 229).

Яркой фигурой в ансамбле "Песняры" был Валерий Яшкин, очень талантливый баянист и клавишник. Родом он из Речицы, приехал в Минск и поступил на композиторское отделение. ...Личность неординарная: красавец-брюнет с пышными усами и черными глазами, разбившими не одно женское сердце. Яшкин познакомился с Мулявиным, когда тот еще служил в Уручье. Валера -- ровесник Володи Мулявина, также 1941 года рождения, может быть, поэтому они очень быстро нашли общий язык... Именно по примеру Валеры Яшкина Мулявин отрастил себе усы, которые потом стали... чуть ли не визитной карточкой ансамбля.

На мой взгляд, настоящим другом у Володи был только один человек -- Валера Яшкин. Они дружили так, что были не разлей вода, как единое целое. А ведь дружить с Мулявиным было достаточно тяжело, Володя был одержим музыкой. И Мулявин, как мне сказали, к сожалению, был единственным из "Песняров", кто приехал на похороны Яшкина в Москву...

Об их дуэте слагались легенды. Они брали любую тему и очень здорово из нее делали танцевальную музыку, импровизируя по очереди. На камвольном комбинате, в новом Дворце культуры они часто играли на танцах, и люди на танцы приходили скорее как на концерт -- не танцевать, а слушать музыку.

...Когда кончались деньги, Валера садился за фортепиано и сочинял песню. Двумя пальцами наигрывая разные темы, он тут же что-то записывал. После того, когда у него что-то склеивалось, он тут же бежал к автомату и звонил Валере Прищепёнку. Тот был солистом эстрадно-симфонического оркестра под управлением Райского на радио и телевидении. Договорившись, Валера и Володя хватали инструменты и бежали на запись. Таким образом, можно было получить двадцать пять -- тридцать рублей за запись. Не густо, но на хлеб хватало. Так зарабатывались деньги на жизнь и рождались первые музыкальные проекты, которые легли в основу легендарного ансамбля "Песняры".

Настоящим "песняром" был и Валера Мулявин, старший брат Володи -- очень справедливый и малоразговорчивый парень -- тем не менее казался более простым и доступным, чем Володя. С Валерой было легко говорить по душам. ...Он обладал прекрасным тенором, и еще до "Песняров" ему предлагали петь в Уральском хоре. Играл на трубе, но по настоянию Володи стал углубленно заниматься гитарой -- она стала его вторым инструментом. Хотя Валера и был старше Володи, но тем не менее, во всем, что касалось творчества, слушался его.

Еще один "ранний" и настоящий "песняр" -- Валентин Бадьяров, или Бэдя, музыкант от Бога, причем музыкант-холерик. Он все время играл на каком-то инструменте. Если он заканчивал играть на скрипке, то немедленно хватал гитару.

...Валентин познакомился с какой-то девчонкой из Канады, эмигранткой из западной Украины. То ли их разговоры подслушали, то ли попала в руки КГБ их переписка, но Мулявина перед очередными наклевывавшимися гастролями вызвали на ковер и строго спросили:

-- О каких поездках может идти речь, если в вашем коллективе есть такие музыканты, как Бадьяров!

И Бэде пришлось увольняться. Он уехал в Ленинград, проработал какое-то время с "Поющими гитарами", с Понаровской и Асадулиным, участвовал в создании одной из первых рок-опер "Орфей и Эвридика". И вот где-то на гастролях его творческий путь пересекся с тогда еще никому не известным гомельским ансамблем "Сябры". Ему предложили стать художественным руководителем этого коллектива. Именно с Бадьярова и началась популярность "Сябров".

Валик не любил хамства, был достаточно обидчивым человеком и всегда хотел уехать за границу, что в конце концов и сделал. Теперь он живет в Германии, в Аахене у него свой дом. Прекрасный скрипач, он дает концерты с симфоническим оркестром Франкфурта и Кельна, ездит по Европе со своим камерным составом.

Толя Кашепаров -- знаменитый солист "Песняров". Анатолий пришел в ансамбль уже после меня. Он певец с уникальным голосом, и очень характерным, своеобразным тембром. До "Песняров" Толя работал солистом в ресторане гостиницы "Юбилейная", а параллельно учился в Молодечненском музыкальном училище. В этом ресторане мы его впервые услышали, и сразу пригласили к себе в ансамбль -- и не ошиблись.

...У Толи было очень много родственников. И когда случались заграничные гастроли, он на всем экономил, чтобы привозить подарки. Помню, во время первой поездки по Америке суточные у нас были всего 9 долларов, и Толя почти ничего не ел. А я на обед покупал себе пиво и сэндвичи с ветчиной -- и иногда обнаруживал, что ветчину кто-то аккуратно подъел. Но такое "мелкое жульничество" Толю не спасло, и на одном из концертов он упал в голодный обморок. И тогда Мулявин обязал меня водить Кашепарова несколько раз в неделю в ресторан.

Теперь Толя живет в Америке, музыкой почти не занимается, имеет свой небольшой бизнес. Мы с ним изредка перезваниваемся, и я всегда искренне рад его слышать.

Владислав Мисевич -- тоже один из тех, кто был рядом с Мулявиным с самого начала, еще с "Лявонов". Это очень гибкий музыкант, который мог петь фальцетом, мог играть на любом инструменте, очень талантливый...

А вообще из "Песняров" выросло очень много достойных музыкантов: Бернштейн, Гилевич, Молчан, Бадьяров, Эскин, Ткаченко, Поливода.... Каждый из них личность, и каждый из них внес немалый вклад в развитие как белорусской, так и общемировой музыкальной культуры.

Еще я хочу сказать несколько слов о Юре Денисове -- солисте ансамбля "Песняры" и моем замечательном друге... Он стал первым исполнителем песни "Беловежская пуща". Грустно получилось с Юрой, когда "Песняры" в первый раз собрались ехать в Америку. Мама Юры была первым секретарем Минского райкома в Киеве, а отец -- главный военпред авиационного завода имени Антонова. И когда мы стали оформлять документы, выяснилось, что Юра категорически "невыездной". Нас это просто поразило: он же сын людей, которые сами являются олицетворением советской власти, почему же эта власть им не доверяет? Логика мне была совершенно не понятна тогда, не понятна она и сейчас. И я помню расстроенного Володю Мулявина, помню, как он подошел к Юре и сказал: "Извини Юра, что так получилось". Как будто Мулявин нес вину за всю эту систему.