Вместе с Ольгой Корбут

(Продолжение. Начало в N 229).

В моей личной жизни назрел кризис: у моей первой жены появился другой мужчина. Возможно, моя гастрольная жизнь поспособствовала этому. Но я, как обычно в таких случаях, узнал об этом самым последним. Более того, достал путевки на юг в санаторий “Беларусь”, куда она поехала с тем человеком.

То, что я узнал, меня страшно потрясло. Я запил. И где-то на четвертый день моих возлияний с друзьями раздается звонок — Ольга Корбут. Она приехала вместе со сборной СССР по гимнастике, как всегда, остановились в гостинице “Юбилейная”. Тренировка была назначена на вечер, и она просто скучала одна.

У Ольги накануне должна была состояться свадьба, и она с нее просто сбежала. Неудачливым женихом был какой-то спортсмен из городка Ивье. Он настаивал, чтобы Ольга взяла его фамилию, но она, как всегда, сделала все по-своему.

В общем, поговорили мы с Ольгой по телефону, и вдруг она спрашивает:

— Можно, я к вам приеду?

— Пожалуйста, — говорю.

А в этот момент у меня дома были мои друзья — Волк и Яшкин. Через какое-то время раздается звонок в дверь. Я открываю. Стоит Ольга в элегантном розовом костюмчике. Я как-то замешкался, смотрю на нее во все глаза. Ей это надоело:

— Так вы меня, может быть, впустите?

Вот так она и вошла в мою жизнь.

Дальше был серьезный разговор с женой. Я оставил ей все, забрал только личные вещи. Ольга тогда сказала: “Ничего не бери, все сами наживем”. И после всего этого мы поехали на родину ее отца, на Полесье, в Калинковичский район, деревню Дубняки...

Так я благодаря Ольге впервые по-настоящему увидел деревню.

Вспоминается случай, когда мы с Иваном — братом Олиного отца — поехали смотреть, как гонят самогонку. С раннего утра, часиков в шесть, сели на телегу и поехали по проселочной дороге в сторону леса. Километра через два показалась поляна, посреди которой стояла телега, а на ней — металлическая бочка литров на двести. Неподалеку стоял трактор, а рядом, под деревьями, валялись мужики. Так весело у них начинался рабочий день. Такие импровизированные “бистро” в Полесье были практически у каждой деревни.

А на следующий день мальчишка — сын Ивана — взрывал в костре патроны. Этого добра на Полесье после войны осталось много. И один из разорвавшихся патронов разворотил ему руку. Я схватил его в охапку, прыгнул в Ольгину “Волгу” и помчался в районную больницу. Успели тогда вовремя. Еще немного — и мальчик мог бы лишиться руки...

После монреальской Олимпиады Ольга Корбут решила оставить гимнастику. Последней каплей были ее выступления в Сингапуре и Малайзии. Там была ужасная жара, и после выступления Ольга почувствовала себя плохо. Она потеряла сознание, и ее тогда едва успели спасти. Мы с Ольгой уже думали о том, когда нам сыграть свадьбу. Нам нужна была свободная неделя в жестком графике гастролей. Ольга решила поездить с “Песнярами”. Для нее это тоже было интересно, поскольку Советского Союза она практически не видела, все ее выступления проходили за рубежом.

Ольга нам всячески помогала и даже готовила поесть, если мы где-то не успевали. Все, например, любили ее драники. И никто не задумывался, что это драники от олимпийской чемпионки — естественность и непосредственность всегда были присущи характеру Ольги.

После Нового года у нас выдалась свободная неделя, и мы решили сыграть свадьбу. Петр Миронович Машеров поручил второму секретарю ЦК заниматься ею. Надо сказать, что Машеров был тем человеком, которому до всего было дело, в хорошем смысле этого слова. Это единственный чиновник такого ранга, для которого Беларусь и все, что с нею связано, было не пустым словом. Он обожал Ольгу, потому что знал ей цену. Ведь за рубежом многие о существовании Беларуси узнали лишь только благодаря Ольге Корбут. Машеров помогал многим известным и талантливым людям Беларуси, помогал и нам.

Нам с Ольгой предложили два места для проведения свадебного торжества: резиденцию Петра Мироновича в Дроздах и ресторан “Верас”, где только что был открыт новый банкетный зал. Мы побоялись, что свадьба станет похожа на официальный прием. Гостей у нас было более 200 человек. И чтобы все себя чувствовали уютно, остановились на ресторане “Верас”. Все детали свадьбы обсуждались с нами, начиная от закуски и кончая цветом ковров, постеленных в зале. Корреспондентов пригласили только наших, но фотографии со свадьбы все равно попали на газетные полосы всего мира.

Ольга тогда была в своем знаменитом платье, которое она купила в Америке... Фата из венецианских кружев, а само платье — сшитые снежинки вперемешку с лепестками ромашки...

Свадьба состоялась 7 января 1979 года. Она была бурной. Как всегда, украли невесту, а я тогда и понятия не имел, что существует такая традиция. И не на шутку испугался, ведь Ольга уже сбежала с одной своей свадьбы.

Танцевальную программу у нас играла тогда еще молодая группа “Верасы”. В общем, было весело. Ну а в конце свадьбы мы так устали, что сбежали сами. Наш друг Супонев отвез нас к себе домой, оставил нам ключи и уехал. Вот такой была наша первая брачная ночь.

Со днем свадьбы совпало одно очень печальное событие. В то время, пока мы в Минске ехали в загс, в квартиру Ольгиных родителей в Гродно забрались воры и вынесли из ее комнаты все, что выносилось, подчистую... Забрали сотни сувениров, пластинок, десятки медалей, кубков. То, что она выиграла за многие годы и привозила из поездок. Дело было не в денежном эквиваленте, просто для Ольги эти вещи бесценны. Особенно жаль ей было золотую брошь — подарок Ричарда Никсона с его автографом. Слава Богу, “Золотой камертон” — знак ЮНЕСКО не унесли: то ли пожалели, то ли побоялись.

Года через два или три воров нашли. Случайно. Состоялся суд. После него Оле стали выплачивать ежемесячно компенсацию, 20—30 рублей — от тех, что на лесоповале зарабатывают. Обиднее всего было, что обокрали Ольгу ее же друзья, бывшие друзья. Гимнасты! Те, кто в дом был вхож...

Оставив гимнастику, Ольга какое-то время нигде не работала. Решением Совета Министров СССР ей был определен пожизненный оклад в 300 рублей. Она отдыхала, постепенно приходила в себя, моталась с “Песнярами” по гастролям.

Какие счастливые это были годы! Наверное, самые счастливые в моей жизни. Мы любили друг друга — честно, преданно, безоглядно. И, наверное, этим сказано все.

Все, с кем мне приходилось сталкиваться в жизни, упорно доказывали, что у Ольги никогда не будет детей. После того, что двенадцать лет она вытворяла на гимнастическом помосте.

Одним словом, мы оба — и Ольга, и я — были убеждены: нашей семье суждено остаться неполной, и эту тему деликатно обходили. Однажды утром прилетели с очередных гастролей из Москвы. Ольга готовила на кухне обед. И вдруг я слышу: “Леня, иди сюда. У меня, наверное, радикулит. Спина начинает болеть”. Ну да ладно, думаю, радикулит как-нибудь переживем. Потом эта боль начинает ритмично повторяться. Странный радикулит. Я перепуганный кидаюсь к телефону:

— Мама, что делать?

— Сынок, а Ольга случаем не беременна?..

Мы с Ольгой сами не знали, что уже давным-давно она носит под сердцем сына. Так неожиданно для самих себя мы стали счастливыми отцом и матерью маленького Ричарда, названного в честь прадеда...

Обычно на время наших гастрольных поездок мы отвозили Ричарда, или, как мы его звали дома, Рику, к Олиной маме в Гродно.

В тот раз мы были на Дальнем Востоке. Шли обычные гастроли “Песняров”. Вдруг телефонный звонок.

— Оля? — звонила ее сестра Зина.

— Привет, — осторожный, напряженный Зинин голос испугал Ольгу.

— Немедленно прилетай в Гродно. Случилась беда.

— Отец?

— Приезжай. Расскажу все дома.

Короткие гудки отбоя.

Мы кинулись домой — через всю огромную страну, с крайней восточной точки на крайнюю западную.

Беда подстерегала там, где не ждали. Олина мама стирала белье, рядом стоял бак с кипящей водой. Маленький Рика, который по обыкновению крутился рядом, оступившись, упал в этот бак. Ожог! 25 процентов повреждения поверхности тела. Благо, мама отреагировала мгновенно: схватила бутылку облепихового масла и вылила на малыша. Если бы не это...

Пока Ольга добиралась до Белоруссии, врачи боролись за жизнь нашего ребенка. Даже когда она прилетела наконец-то, еще не было полной ясности: выживет или нет. Трое суток Рика был в шоковом состоянии.

Рику спасли. От того ужасного происшествия остался только рубец в моей душе и маленькие шрамики на теле сына, да еще удивительный его иммунитет к высокой температуре.

Потом, когда мы решили с Олей, что нашей семье нужен второй ребенок, его появление не было уже неожиданностью и секретом ни для нас, ни для окружающих. Наверное, ее организм начал постепенно отходить от тех изменений, которые привнесли в него ее фанатичные занятия гимнастикой.

Когда пришел срок, мы с женой бродили как тени по квартире, боясь подходить к надрывающемуся телефону. Звонили со всего света:

— С кем поздравить, Ольга?

— С кем поздравить, Леонид?

Поздравлять было не с кем. По недосмотру врачей ребенок, который еще за сутки до родов был совершенно нормальным, здоровым, родился мертвым. А у нас уже готово было имя: Иванушка...

НА СНИМКАХ: Леонид Борткевич и Ольга Корбут.