Этой осенью шорох листьев под ногами напомнил мне об одном удивительном человеке, с которым я никогда не была и, увы, не буду знакома. Его называли клоуном с осенью в сердце — веселым и одновременно печальным, умевшим как никто другой из цирковых артистов создать в душе дождливо-грустное и в то же время очень светлое настроение... Леонид Енгибаров, армянский клоун, покоривший миллионы зрителей в Советском Союзе и за рубежом.
Тридцать шесть лет назад Енгибаров гастролировал в Минске, и мне удалось найти человека, работавшего в белорусском цирке в одной программе с известным клоуном. Людмила Горбачева была тогда еще совсем молодой девушкой и выступала с коллегами-гимнастками на кольцах в воздухе, играла Алесю в первой части программы, которая называлась “Партизанская баллада”. Оказалось, артистка работала с Енгибаровым в трех городах — Минске, Иркутске и Уфе и может рассказать о нем немало.
“Вы бы видели его глаза, Таня, вы бы только видели... Это было просто какое-то чудо. Публика его боготворила, следила за его репризами не отрывая взгляда. А Леня вкладывал всю душу в свои выступления, и каждому из сидящих зрителей в зале казалось, что работает клоун только для него...”
Леонид сам придумывал все свои забавные репризы, каждый день вносил в них что-то новое, импровизировал. Так получилось, что коверный клоун, заполнявший паузы между номерами, превратил свои отдельные репризы в цельное выступление — в удивительно красивый и трогательный спектакль, который не просто смешил зрителей, а заставлял их задуматься. Енгибаров был в отличной физической форме, исполнял сложнейшие трюки и мог быть эквилибристом, жонглером, акробатом... Но прежде всего он был удивительно тонко чувствующим человеком, способным уловить и передать малейшие нюансы настроения.
Артисты очень любили Енгибарова и каждый день, освободившись, бежали смотреть, как он репетировал. Никто в цирке так не работал над собой, как он, оттачивая каждое движение. И потом так вложить душу в самую маленькую репризу не сумел никто из артистов, называющих себя последователями Енгибарова.
На многочисленные вопросы, почему он выбрал из всех жанров циркового и театрального искусства именно пантомиму — безмолвие, артист отвечал: “Разве пантомима молчаливое искусство? Разве вы не слышите, как стонут руки Марселя Марсо, пытаясь разогнуть железные прутья бесчисленных клеток?”
Зрители шли “на Енгибарова”; цирк, в котором гастролировал Леонид, каждый день был полон.
“Когда мы должны были выступать после Лени, приходилось неоднократно натирать руки магнезией. Зрители просто не отпускали его, вызывали по десять раз. И он выходил, работал, импровизировал, падал с ног от усталости, а все равно выходил и выступал на “бис”. И поэтому представление всегда заканчивалось позже...”
В 1964 году на международном конкурсе в Праге Енгибаров получает первую премию, и это становится настоящей сенсацией: молодой клоун из СССР обошел своих коллег во всем мире!
Находились и такие, кто завидовал этому артисту. Обстановка вокруг него из благожелательной постепенно превращалась в очень напряженную. Енгибарова перестали пускать за границу (а запросов на него из разных стран мира приходило множество). В начале 70-х Леонид покинул Союзгосцирк, создал эстрадный театр пантомимы и вскоре выпустил спектакль “Звездный дождь”. Публика по-прежнему очень любила артиста, и популярность его росла.
Однако ежедневные изнуряющие нагрузки, которые взваливал на себя требовательный Енгибаров, обернулись для него трагическим образом. Леонид умер в 37 лет, оставив две свои книги, роли в кино и на сцене, а еще — память о клоуне, который “крал тоску из внутренних карманов наших душ, одетых в пиджаки”. Так написал о нем Высоцкий.
“Знаете, мне кажется, в это время — послевоенное и до конца века — лучшими клоунами у нас были Юрий Никулин и Леня”, — говорит Людмила Горбачева. А я впервые в жизни очень сильно жалела о том, что не родилась на четыре десятка лет раньше. Я не видела выступлений Енгибарова вживую. Все, что остается, — это смотреть в фильмах эпизоды из его известных номеров, читать его рассказы, а еще слушать воспоминания тех, кому посчастливилось работать с этим удивительным человеком...
Шар на ладони
В цирке люди делают сложнейшие трюки.
Они летают под куполом, жонглируют десятком предметов и еще стоят на руках, и этому, я утверждаю, особенно трудно и сложно научиться.
И сложно это не только потому, что по ночам у вас будут болеть плечи от бесконечных тренировок, распухать кисти рук и наливаться кровью глаза...
Все это, конечно, тяжело, и все-таки это рано или поздно забывается. Вот только одно никогда не забывается. Это когда ты стоишь на двух руках, медленно отрываешь одну руку от пола и понимаешь, что у тебя на ладони лежит земной шар.
Из книги Леонида Енгибарова “Последний раунд”.
Татьяна Панаскина.
|
