Говоря о детстве, мы часто добавляем эпитеты: счастливая, золотая пора, беззаботное, безоблачное время. Впечатления о нем остаются в памяти как яркие, приятные, волнующие картинки. Вот и я с удовольствием вспоминаю горячие бабушкины пирожки с капустой, первые из которых достаются любимой внучке. Или как дедушка, вытирая мне слезы, тщательно обрабатывает и бинтует разбитые до крови коленки, приговаривает: "Ничего, до свадьбы заживет". Вижу мамочку, что всю ночь шьет мне новое платье к утреннику. Оно из штапеля с красивым орнаментом из красных розочек. Первая учительница гладит по голове и хвалит за сочинение об осени. Их много, таких пронзительных своей чистотой воспоминаний о былом. А главное -- осознание того, что тебя любят, о тебе заботятся, ты нужен окружающему миру.
К сожалению, среди нынешнего поколения молодежи огромно число мальчиков и девочек, чье детство ассоциируется с беспробудным пьянством родителей, кровавыми драками, матом, побоями, тараканами на стенах, которых больше, чем крошек хлеба в доме. 32 тысячи белорусских детей растут сегодня без опеки родителей. (Это в полтора раза больше, чем после окончания Великой Отечественной войны). 80 процентов из них -- социальные сироты. Они брошены, преданы своими близкими, переполняют детские дома, школы-интернаты, учреждения пенитенциарной системы.
Только в столичном следственном изоляторе ("Володарке") сейчас находятся 112 несовершеннолетних: 104 мальчика и 8 девочек. Четверо из них обвиняются в убийствах, трое -- в умышленных причинениях тяжких телесных повреждений, столько же -- в изнасилованиях, 31 -- в грабежах, 18 -- в разбоях, 52 -- в кражах, 12 -- в злостных хулиганствах и т.д. Половина из этих подростков ранее привлекались к уголовной ответственности, а каждый пятый уже отбывал наказание в воспитательной колонии. Красноречива еще одна цифра: к 32 детям (11 из них круглые сироты) никто ни разу не приходил на свидания, не приносил передач.
Напомню: речь идет не о закоренелых преступниках, а о запутавшихся в этой жизни детях. Что они думают, как себя чувствуют, сидя на тюремных нарах? С разрешения Комитета исполнения наказаний МВД я посетила это мрачное заведение и встретилась с несколькими подростками.
Олег, 14 лет. Очень симпатичный, невысокого роста мальчик. В глаза при разговоре не смотрит, сутулится. Поздний ребенок от второго брака. Рассказывает, что мама умерла от рака 9 лет назад. Есть старший, 30-летний брат от первого мужа матери. Но ни ему, ни своему 77-летнему отцу Саша фактически не нужен. Несмотря на свой возраст, он проучился в школе лишь три класса. Потом, по его словам, просто гулял на улице с друзьями или дома смотрел телевизор. Весной этого года его определили в школу-интернат. "Там хоть и кормят, но все равно плохо. К тому же учиться в одном классе с малышами стыдно", -- говорит подросток. Как-то в начале лета 17-летний приятель уговорил "постоять на шухере", пока он вскроет одну квартиру. Кража удалась, на ворованные деньги купили два плейера. Но радость была недолгой, милиция задержала злоумышленников. "Я, честно говоря, не думал, что все так серьезно закрутится, -- признается Саша. -- Теперь мечтаю, чтобы оставили на свободе. Вернусь в интернат, буду учиться и хорошо себя вести. Я ведь крещеный..."
Андрей, 15 лет. Высокорослый, приятной наружности, хорошо физически развитый юноша. Учился в школе "так себе", увлекался лыжным спортом. Растит его 75-летняя бабушка-опекун. Отец умер. Мать пьянствует, бродяжничает, лишена родительских прав. Несколько последних лет проводил каникулы за границей. Добросердечные иностранцы решили его усыновить, начали собирать необходимые документы. Окрыленный такой перспективой парень в компании с ранее судимым другом выпил спиртного и ночью попался наряду милиции при попытке угнать автомобиль. "Понимаете, -- откровенничает подросток, -- у бабушки средств мало. Полпенсии уходит на квартплату, а еще мне надо передачи носить. Я вот все думаю, как бы будущие усыновители прислали ей денег. Но только чтобы они не знали, что я здесь сижу. А то могут передумать".
Руслан, 16 лет. Худощавый, с бегающими глазками, говорит взахлеб, суетлив. Мать лишена родительских прав, не работает, пьет, превратила дом в притон. Отца вообще никогда не видел, поскольку тот большую часть жизни проводит в местах лишения свободы. Есть старшие брат и сестра, они живут самостоятельно, но, узнав о воровских подвигах Жени, открестились от него. Сколько себя помнит, жил в детских домах и школах-интернатах. Периодически пускается в бега. Едет домой, к непутевой мамке, но "она ругается, что я приезжаю, выгоняет из квартиры. Говорить с ней бесполезно: вечно пьяная". В феврале нынешнего года Женю судили за кражу. Дали два года условно. "Мы тогда с другом кушать хотели, -- комментирует мальчик. -- Взломали подвал, взяли картошки, огурцов, помидоров". После суда в поведении парня ничего не изменилось. Со своими же, интернатовскими, он продолжал "уходить в самоволку" и воровать. Ночевали в подъездах или во взломанных машинах. А днем крали, чаще всего велосипеды. На вырученные от их продажи деньги покупали молоко, батоны, сладости. "А еще я приоделся: купил себе джинсы нормальные и кеды, -- хвастается мальчик. -- Видно, теперь меня точно в колонию направят, -- рассуждает он вслух. -- Никому я не нужен, некому меня выкупить. С августа здесь сижу -- и ни одной передачи, ни одного свидания, ни одного письма...".
Горькая, страшная правда. Конечно, преступившие закон подростки получат уголовные наказания. Только как ответят те, кто фактически лишил их детства и искорежил будущее?..
За помощь в подготовке публикации редакция выражает признательность отделу по воспитательной работе СИЗО-1 ГУВД Минского горисполкома.
Наталья Лаппо.
|
