Деловая Германия

Продолжение. Начало в N 6.

Сначала о терминах. К малому бизнесу в Германии относят предприятия, где трудятся до 15 человек, к среднему — с численностью работников до полутысячи. Что сверх того — бизнес уже крупный. Так считает государственная статистика. Но у налоговиков свой учет. Они судят не по численности персонала, а по прибыли. Малые предприятия зарабатывают до 250 тысяч евро в год, средние — до пяти миллионов.

Но по какой шкале ни оценивай, все равно видно, что малое и среднее предпринимательство и в самом деле хозяйственная и социальная основа Германии. Из 3,4 миллиона предприятий страны 99 процентов относится именно к этому сектору экономики. Здесь производится 45 процентов валового внутреннего продукта и занято более половины трудоспособного населения.

Но, вопреки распространенному у нас мнению, за десять минут в Германии любой желающий предприятие не откроет. Конечно, если бизнес состоит в том, чтобы продавать газеты в киоске, то можно уложиться и в такой срок. Однако если кто-то собрался открыть авторемонтную или ремесленную мастерскую, косметический салон или строительную фирму, то у него поначалу попросят предъявить Meisterbrief. То есть единое для всего Евросоюза свидетельство, что кандидат в предприниматели является мастером и умеет делать то, чем собирается заниматься. Само собой разумеется, что для оказания медицинских услуг или изготовления лекарств нужен диплом врача или провизора, а для создания акционерного общества или иной корпоративной фирмы — стартовый капитал.

Однако если все это имеется, то никто не посмеет втыкать кандидату в бизнесмены палки в колеса. Николь, иногда путающая в русском языке число и род существительных, прокомментировала это так:

— Каждый человек имеет свой прав. И никто не имеет прав нарушать эти прав.

Это она мне внушала, пока мы пробирались через закоулки промышленного района Дортмунда, где в старом, давно не используемом по прежнему назначению заводском цехе разместил столярную мастерскую Карстен Лассек, использовавший свое конституционное право на создание собственного предприятия. Он не сразу отважился на столь серьезный шаг. Начал работником в такой же мастерской, а по вечерам учился в Ремесленной палате. Сдал там экзамен на Meisterbrief. Но сразу набирать работников не стал. Поначалу два года трудился один. А когда увидел, что заказчики его столяркой и мебелью довольны, взял кредит для закупки оборудования, снял в аренду помещение и нанял трех рабочих и бухгалтера.

— И все? — не поверил я. — А разрешение от санстанции, пожарных?.. А походы в налоговую инспекцию, в статистическое управление?.. А бдения в коридорах власти в ожидании, когда будет вынесено решение о регистрации?..

Герр Лассек лишь отрицательно повел головой. Регистрация прошла быстро, буднично и в памяти большого следа не оставила.

Поначалу не “врубился”, чего я от него добиваюсь, и сотрудник службы по экономическим вопросам при обербургомистре Дортмунда Херберт Хейманн. А когда понял, от души расхохотался:

— Не надо путать предпринимателя с гончей, мой друг! — И принялся мне популярно объяснять что к чему.

Германское государство заинтересовано как в том, чтобы процветал малый и средний бизнес, так и в соблюдении норм финансовой, санитарной, противопожарной и иной безопасности. Чтобы соединить эти два интереса, контрольные функции сконцентрированы. Если кто-то захочет, скажем, открыть ресторан, серьезная организация под названием Ordnungsamt (Служба порядка) проверит, не уголовник и не банкрот ли берется за дело. Все, что касается соответствия нормам безопасности помещения, где этот ресторан будет работать, оценит Bauordnungsamt (Служба порядка в зданиях) и сама сообщит об этом в Ordnungsamt. Там и выдадут разрешение или аргументированно откажут в нем. Это единственное учреждение, куда кандидату в бизнесмены придется зайти дважды — чтобы подать заявление и узнать о результатах его рассмотрения.

А дальше все просто. Если имеется разрешение Ordnungsamt, то герр Хейманн действительно зарегистрирует предприятие за 10 минут. Внесет его через компьютер в регистр — и все дела. Отсюда же пойдет электронное сообщение в налоговую инспекцию, службы статистики и социального страхования. Самому предпринимателю ходить туда не надо. Он может даже не ехать в центр города в ратушу. В регистр его вправе занести в любом районном муниципалитете. Государство возьмет за регистрацию 50 евро, а если это корпорация с обязательным стартовым капиталом, то 90.

Собственно говоря, вот и все. Как говорится, иди и работай.

— Ага! — не сдавался я. — Но потом ведь предприятие облепят многочисленные проверяющие. Разве не так?

— Смотря что откроете, — ответил Херберт Хейманн. — Если мясную лавку, то в ней два раза в месяц будет производиться ветеринарный контроль. Парикмахерскую могут проверить один-два раза за вашу жизнь. Да и то, если кто-то пожалуется, что плохо постригли. Газетный киоск, думаю, вообще никто не станет проверять...

Признаться, я сомневался. Но Карстен Лассек подтвердил: за восемь лет, которые прошли с тех пор, как он открыл столярную мастерскую, ее проверяли только один раз — вскоре после регистрации. Пришли, посмотрели, все ли нормы безопасного труда соблюдаются и созданы ли должные бытовые условия для рабочих, — и ушли, сделав два мелких замечания. Герр Лассек указания контролеров тут же выполнил, о чем сообщил им по электронной почте. Больше они не приходили. Заказчики на него тоже никогда не жаловались — услуги мастерской пользуются большим спросом, даже рекламу давать не надо, достаточно номера в телефонной книге. Довольны и рабочие — они зарабатывают 13,5 евро в час. В общем, что тут проверять? Все на виду.

Тогда я решил заглянуть на предприятие покрупнее. В самом центре Дортмунда расположен довольно большой магазин Маркуса Берлински. В нем продаются товары для хобби — модели самолетов, кораблей, комнатные автодромы и множество деталей к ним. За десять лет здесь “отоварились” тысячи покупателей. Многие приходят с детьми. А вот контролеры заглянули лишь однажды — проверили, как хранятся на складе лаки и краски.

Единственная государственная служба, которая хоть раз добралась с проверкой до мастерской Карстена Лассека и магазина Маркуса Берлински, специализируется на охране труда. То, что в поле ее зрения именно малый бизнес, совсем не случайно. На крупных предприятиях есть специалисты в сфере техники безопасности, а вот на малых за исполнение всех норм весьма увесистого кодекса о защите труда отвечает только хозяин. Ему и помогает избежать неприятностей государственная служба.

— Штрафами, вероятно? — съехидничал я.

— Да нет, тут цель иная, — ответил директор отдела ремесел региональной инспекции службы охраны труда Теодор Борринго. — Мы должны упредить несчастные случаи на производстве и в обыденной жизни людей.

Под контролем региональной инспекции 90 тысяч предприятий Дортмунда и других городов Рура, где трудится 800 тысяч человек. Однако за прошлый год здесь была применена лишь одна штрафная санкция. А с иском в суд инспекция обращалась последний раз четыре года назад. Турецкий бизнесмен упорно заставлял водителей своих автопоездов работать без отдыха более девяти часов в сутки. За что и получил после неоднократных предупреждений штраф и год лишения свободы условно. Безопасность на скоростных автобанах немцы стараются строго соблюдать.

Но отчего на предпринимательском горизонте ни разу за многие годы не возникло налоговое ведомство — столь вездесущее у нас? Хотя тот же Маркус Берлински платит ежегодно в государственную казну более 120 тысяч евро, что немало даже по германским понятиям. Немногим меньше и отчисления в бюджет Карстена Лассека. Неужто в головах налоговых чиновников, которым по должности полагается быть бдительно-подозрительными, ни разу не зародилась простая мысль — а не обязаны ли те, кто платит, платить еще больше? В поисках ответа на этот вопрос я и пришел в финансовую службу муниципального округа Дортмунд — Унна.