Участок пожизненного заключения на базе СИЗО № 8 в Жодино. Нормальное положение дверей -- закрытое, распорядок -- согласно требованиям Уголовно-исполнительного кодекса: в шесть утра подъем, прогулка не более тридцати минут, отбой в 22.00. И так изо дня в день, точнее, из года в год. Людям, которым уготовано провести большую часть жизни в тюремных камерах, свой срок таким образом отмерять легче. Но, несмотря на то, что их обрекли пожизненно носить полосатую робу, серийные убийцы, маньяки и насильники все еще надеются на помилование... На сегодня в этих стенах содержатся 92 человека. А ведь еще в мае минувшего года здесь отбывали наказание только 78 заключенных. Учитывая то, что со временем "новичков" размещать будет негде, участок пожизненного заключения запланировали расширить. Совсем скоро часть осужденных переведут в новое здание, которое находится неподалеку от старого корпуса.
Этот вид наказания появился в Беларуси уже в 98-м, а участок пожизненного заключения в Жодино — три года назад. Осужденные прибыли сюда сравнительно недавно, и у всех как минимум еще 25 лет на то, чтобы поразмышлять о существе, а может быть, и о напрасности своих былых деяний. Пожизненное заключение для этих людей — оптимальный вариант. В былые времена за все ими совершенное назначили бы исключительную меру наказания — расстрел. Сейчас же, если заключенный отсидел 20 лет, согласно законодательству, суд может заменить дальнейшее отбывание пожизненного заключения лишением свободы на определенный срок, как правило, свыше пяти лет. Так что, смысл, который вкладывается в словосочетание ПОЖИЗНЕННОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ, для белорусских преступников носит совершенно иной характер, нежели для тех, кто сейчас находится на острове Огненном, что в Вологодской области, или учреждении ЖХ-385 в лесах Мордовии, откуда выход только вперед ногами.
А с чего все началось? В 90-х годах волна демократических преобразований настолько сблизила нас с Европой, что та готова была принять нас во все мыслимые и немыслимые советы и союзы, если бы не закавыка одна: у нас по-прежнему существует смертная казнь. За ребро, конечно, в Беларуси не подвешивают, да и на кол не сажают.... Тем не менее за рубежом намекнули, что расстреливать убийц-изуверов и маньяков-садистов негуманно. И одно время из камер смертников вырвался вздох облегчения: им могут даровать жизнь! Однако никто из “полосатиков” еще не догадывался: им ее не подарят, а обрекут на нее. Так и появилась у нас альтернатива смертной казни. Однако отменять ее, как в России, все равно не стали. До сих пор на слуху события в Италии и в некоторых странах Латинской Америки, когда с подобным “нововведением” в рост пошли заказные убийства, массовый отстрел представителей правоохранительных структур, политических деятелей, стали совершаться акты терроризма. Порой на чужих ошибках все-таки следует учиться.
Здравствуйте, гражданин начальник!
Содержание пожизненно заключенных изначально оказалось не дешевым. И сегодня на одного представителя этого спецконтингента государство выделяет больше ста тысяч рублей в месяц, что на 30 процентов превышает ту сумму, которая приходится на одного осужденного к лишению свободы. Считай, каждый зек здесь обеспечен пожизненной пенсией. Работать им не положено. Впрочем, что уж говорить, если работники участка собственноручно зашивают им носки, нижнее белье, стригут ногти и бреют головы! Мало ли чего могут сотворить с собой заключенные. Ведь 70 процентов из них склонны к побегу и суициду, а потому состоят на профилактическом учете у психолога.
Контингент участка пожизненного заключения в Жодино разнообразен, хотя всех объединяет склонность к употреблению спиртного, пренебрежение моральными нормами и жестокость. Среди заключенных много молодежи. Тех, кому от двадцати одного до тридцати лет, — сорок человек. Однако есть и такие, кому уже под 60. Как говорится, самое время нянчить внуков. Ан нет.
Практически все осужденные неоднократно отбывали наказание в местах лишения свободы. Но кое-кто примерил робу впервые. Уровень интеллекта заключенных — ниже среднего: большинство из них имеет лишь среднее образование, а 20 человек не получили аттестат зрелости вообще. Есть убийцы, некогда закончившие вуз. Только сейчас это не имеет значения. Совершить умышленное убийство с отягчающими обстоятельствами хватило ума всем, кто находится в этом учреждении.
Так как участок пожизненного заключения единственный в республике, здесь коротают срок преступники со всех областей. Уроженцев Минщины больше всех — 34 человека.
Возможно, ряды приговоренных к пожизненному заключению пополнит и небезызвестный Сергей Девкш, находившийся ранее в международном розыске за совершение убийств на территории республики, в том числе за убийство сотрудника Комитета по борьбе с организованной преступностью и коррупцией МВД майора Игоря Кашкана. Недавно он был задержан в Польше и экстрадирован в Беларусь. За совершенные преступления ему назначили бы исключительную меру наказания. Однако в соответствии с нормами международного права, Девкшу, скорее всего, даруют жизнь в виде пожизненного заключения.
Жизнь-то даровали, а умереть все равно хочется...
Одно из главных требований — содержание в камерах не более двух-трех человек. До сих пор это правило здесь нарушали: из-за отсутствия свободных мест сидели по четверо. Проблема должна решиться с вводом в эксплуатацию еще одного здания. Оно также размещается на территории участка. Помещения в нем добротные, с необходимыми условиями. И все-таки есть одно но: через десять лет осужденных придется отпускать на обычные условия содержания, в обычные камеры. А с учетом того, что в настоящее время лимит “сидельцев” в уголовно-исполнительной системе составляет 33 процента, а в колониях строгого режима — более 50 процентов, то заключенных размещать будет негде. Не назначать же всем поголовно “вышку”! К тому же нынче можно утверждать, что де-факто мораторий в нашей стране уже существует. Смертная казнь применяется в исключительных случаях. Замечу, в спорах о том, что гуманнее: расстрел или испытание жизнью, мнения по-прежнему расходятся, даже среди тех, кто находится “по ту сторону”. К примеру, 25-летнего Алексея Ходоренко, попавшего сюда за убийство двух девушек, нынешнее положение устраивает. Он против смертной казни и будет очень рад тому, если ее отменят. “Свою вину не признаю, — говорит парень, — если бы меня приговорили к расстрелу, это было бы незаконно. Поэтому я сижу тут и надеюсь, что виновного найдут и меня оправдают...”
Практически все осужденные считают себя такими же чистыми и непорочными. Не убивали они людей и не издевались над ними, мол, сажать их не за что, независимо от многочисленных доказательств причастности каждого к преступлению. Возможно, некоторые уже и не хотят верить в то, что когда-то совершили. И в этом себя постепенно убеждают. Иван Барковский тоже из числа так называемых “незаконно осужденных”. Сознаться в убийстве своей сожительницы не хочет. В свое время он уже “отмотал” определенный срок за подобную попытку и теперь говорит, что лучше уж расстрел, чем пожизненное: “Ну вы подумайте, мне сейчас 53 года, даже если меня выпустят через 25 лет, кому я буду нужен? Да и не доживу я, наверное. Лучше смерть...”
Один из последних смертных приговоров в Беларуси прозвучал 12 декабря ушедшего года в суде Первомайского района Минска. Николай Добриневский, 1971 года рождения, ранее судимый за хулиганства, кражи, грабеж и одно убийство, не успев покинуть места лишения свободы, вновь был задержан милицией как главный подозреваемый в убийстве пятерых человек: двух мужчин и трех женщин. В день случившегося Добриневский распивал с ними спиртные напитки в квартире по улице Калиновского. Опьянев, один из собутыльников начал оскорблять Добриневского, вдруг вспомнив, что на зоне того опустили до ранга “петуха”. Недолго думая, убийца решил наказать обидчика. Под руку подвернулся нож, а затем и топор. Помня правило: не оставлять свидетелей в живых, преступник покончил с хозяйкой квартиры, ее дочерью, а потом учинил расправу и над остальными гостями...
С непроницаемыми лицами ходят работники участка пожизненного заключения. Говорят, что судьбу попавших сюда людей не они решали, потому и не вправе судить, кто какой кары достоин, кто виновен, а кто нет. За или против смертной казни тоже не хотят высказываться. Предпочитают молчать. Но, думается, вряд ли они, имея возможность выбора, выступили бы в поддержку “приговоренных к жизни”. Прочитав их уголовные дела, передернет от ужаса кого угодно. Да и где гарантия, что через 25 лет отсидки преступник не возьмется за старое?
Екатерина Бутырская. Фото автора.
|
