Трое в Париже и магия кино

Не знаю, придерживается ли режиссер подлинной хронологии событий тех лет. У него брожение студенческой молодежи в Париже начинается с протеста киноманов в защиту директора французской “Синематеки” Анри Ланглуа, уволенного властями. Как раз у фасада “Синематеки”, где кучкуются бунтующие синефилы, и происходит знакомство молодых французов Тео и Изабель с американским студентом Мэтью. А коль на политическом фоне заявлена юность с ее повышенной возбудимостью, то любовь и кровь вполне срифмуются, но в совсем неожиданном свете. Бертолуччи — мастер фабульных обманов. Недаром в одном интервью он утверждает: “Я часто сравниваю фильм с пиратским кораблем. Невозможно предсказать заранее, куда поплывет это судно, если оно будет вольно плыть, гонимое ветром воображения. Особенно с таким капитаном, как я, — меня постоянно тянет плыть в нескольких направлениях сразу...” В “Мечтателях” этих направлений четыре. Они органично связаны друг с другом эмоциональными и интеллектуальными мостами. О первом уже сказано (об отражении социального катаклизма конца 1960-х).

Бертолуччи уже давно интересует историко-психологический опыт американцев как нации, отличающийся от европейской цивилизации особенностями культуры и менталитета. Он явно симпатизирует юному герою Мэтью и искусству США, давшему миру джазовых корифеев и совершенные образцы развлекательной киноиндустрии (в частности, Бертолуччи с удовольствием вставляет в “Мечтателей” черно-белые фрагменты из американских музыкальных кинолент 1930—1950-х годов). Но приводит вот к какому выводу: американец с его рациональной закваской не способен на порыв там, где отсутствуют интересы его соотечественников. Даже тогда, когда любимой девушке угрожает опасность. На другом полюсе — романтизм и безрассудство европейского молодняка, которому революционный “вирус”, так сказать, передан с генами и время от времени он заражает какую-то часть общества, вызывая политическую эпидемию.

Бертолуччи в “Мечтателях” объясняется в любви к кино, прежде всего к Трюффо, Шабролю, Маллю, Ромеру, то есть к тому поколению французской “новой волны”, к которому близок не только по возрасту, но и по духу (Бертолуччи сейчас шестьдесят три года). Герои фильма настолько погружены в кинематографическую магию, что порой не отличают экранное наваждение от реальности. Если кто-то из троих забудет имя кумира или название любимой киноленты, то шутливая перебранка и игра переходят в иную плоскость, сливаются с юношеским максимализмом. Беспощадное наказание последует незамедлительно. Однажды подобная жестокость обернется благом. Таков постоянный творческий принцип Бернардо Бертолуччи: исследуя личность, выворачивать наизнанку любую категорию, касающуюся любой сферы жизни, показывая противоречивость, непредсказуемость человеческой натуры и ее бездонность.

Наконец у Бертолуччи почти нет фильмов без любви. Причем он изображает чувства и в романтическом флёре, и одновременно по-плотски откровенно. Бертолуччи — не стыдливый режиссер, что вызывало нарекания представителей самых различных институтов, от религиозных до нравственных. Но в конце концов побеждало великое искусство режиссера. Иные эпизоды в “Мечтателях”, где предстает обнаженная натура, вызывают ассоциации с полотнами Ренуара и Дега — в киноживописи Бертолуччи имеет, пожалуй, лишь одного достойного соперника — английского режиссера Питера Гринуэя.

Отнесут ли новый фильм Бернардо Бертолуччи к шедеврам, как это уже произошло с его картинами разных лет — “Конформистом”, “ХХ веком”, “Последним танго в Париже”, “Последним императором”, удостоенным девяти “Оскаров”? Посмотрим. Во всяком случае к немногим фильмам, входящим в список авторского кино и являющимся одновременно “кино для всех” (кому за 18 лет), добавился еще один — жгучий, красивый, правдивый.