Нет у него ни покаяния, ни сочувствия

Передо мною — приговор, зачитанный 10 декабря прошлого года судьей Октябрьского района белорусской столицы В.В. Беляниным. В законную силу он пока не вступил: участники процесса подали кассационные жалобы с той лишь разницей, что потерпевшие — родственники погибшей в аварии 20-летней девушки — возмущены мягкостью санкций к подсудимому и унизительной суммой материального ущерба морального вреда, а обвиняемый Андрей Жовнич оспаривает вердикт по тем же позициям, но в обратную сторону. Как приговор ко мне попал? Принесла Наталья Брониславовна Нарейко, мать погибшей. Снабдив изложенное комментарием, от которого душу защемит у кого угодно. Но вначале о том, что же все-таки случилось.

5 июня 2003 года около 18 часов 20 минут Андрей Жовнич за рулем автомашины “Альфа-Ромео”, госномер 0144 КК, ехал по улице Московской со стороны площади Независимости в направлении улицы Чкалова. Скорость движения, как впоследствии установил эксперт, была не менее 144,4 км/ч. В салоне находились Д.В. Стаховецкий, на заднем сиденье справа, и Инга Нарейко — рядом с водителем. Трагедия произошла после того, как авто съехало с моста у дома N 7. Проявив невнимательность и неосмотрительность к окружающей дорожной обстановке и ее изменениям, указано в приговоре, не приняв мер к снижению скорости или остановке автомобиля, Жовнич выехал на встречную полосу, где столкнулся с автомашиной “Форд-Сиерра”, госномер 2173 МР, под управлением А.Л. Оседовского, двигающегося в прямом встречном направлении. Итог аварии: Инга Нарейко от многочисленных травм погибла, пассажиру “Альфа-Ромео” и водителю второй автомашины причинены тяжкие телесные повреждения. Про груду металла из двух иномарок говорить не приходится. По экспертному заключению, водитель “Форда” не имел технической возможности предотвратить столкновение с автомашиной “Альфа-Ромео”, затормозив в момент возникновения опасности для движения.

Виновником ДТП признан Андрей Жовнич, нарушивший несколько пунктов Правил дорожного движения. При предъявлении обвинения 7 августа прошлого года он признал вину в той части, что двигался с превышением скорости — но не 144,4 км/ч, а от 60 до 100 км/ч. И пояснил, что, когда проехал мост, с первой полосы дороги вначале перестроился во вторую, а так как впереди начал выезжать автобус, то, включив левый поворот, пошел на третью. В этот момент автомобиль развернуло влево, и он выехал на встречную полосу, не успев затормозить. В судебном заседании виновник аварии изменил свои показания, признав вину частично — не был пристегнут ремнями безопасности — и не согласившись с выводами эксперта.

Тем не менее Жовнич признан виновным в нарушении Правил дорожного движения при управлении транспортным средством, повлекшем по неосторожности смерть человека и причинение тяжких телесных повреждений. На основании части 2 статьи 317 Уголовного кодекса ему назначено наказание в виде трех лет и шести месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии-поселении для лиц, совершивших преступление по неосторожности. Сроком на пять лет он лишен права управления всеми видами транспортных средств. С подсудимого надлежит взыскать суммы материального возмещения морального вреда: в пользу Александра Оседовского — два миллиона рублей, матери и бабушки погибшей девочки — по два с половиной миллиона. Для добровольного исполнения приговора в части гражданских исков (а сюда же отнесены расходы потерпевших на оплату адвоката — 600000 руб., госпошлина — 436480 руб. и некоторые другие денежные претензии) установлен месячный срок.

Это — если говорить о сути дела без эмоций. Но мать, потерявшая дочь и находившаяся в момент трагедии на восьмом месяце беременности, воспринимает случившееся с болью в сердце. Возможно и скорее всего следствием перенесенных страданий стало рождение ребенка-инвалида. Наталья Брониславовна, когда пришла в редакцию, дважды предлагала мне взглянуть на фотографию Инги, говоря о том, какой она была замечательной дочерью. Честно говоря, я отказался, чтобы сохранить хоть какую-то нейтральность. Инга работала в компании “БелСел”, училась в Минском техникуме предпринимательства и с Андреем Жовничем познакомилась чуть ли не за один день до трагедии. “Ему хотелось показать, какой он Шумахер, — говорит Наталья Брониславовна. — Если бы в тот день он довез дочь до дому, она сказала бы мне: “Мама, с каким дурнем я познакомилась”. Инга была верующей, ходила в церковь и погибла в праздник Вознесения. Он так ее искалечил...” Но, помимо боли душевной, убивает Наталью Нарейко то, что убийца (по сути это так) дочери не осознает своей вины. “Нет у него ни покаяния, ни сочувствия. Даже не подошел к девочке, когда она умирала. Все сокрушался о том, что разбил такую тачку. Я хочу, — попыталась выразить цель своего прихода в редакцию Наталья Нарейко, — чтобы все поняли, какая у нас несправедливость при вынесении приговора. Сажают только тех, кто украл мешок картошки, а за жизнь человека истинного наказания нет”. О суммах компенсации за моральный вред — разговор отдельный. Больше Наталью Брониславовну волнует отмена приговора: Андрей Жовнич должен получить по максимуму статьи 317 УК — пять лет лишения свободы, и не в колонии-поселении, откуда он весной выйдет по амнистии, а в колонии общего режима. Так, как настаивала в суде прокурор.

Мнение о том, суров или мягок приговор Андрею Жовничу, я попытался выяснить у самих участников процесса. Государственным обвинителем в суде Октябрьского района выступала Антонина Трипузова, перешедшая недавно в прокуратуру республики. С учетом тяжелых последствий ДТП и занятой обвиняемым циничной позиции приговор она считает мягким. Поэтому прокуратура внесла протест. Вы учтите, пояснила Антонина Антоновна, в аварии еще серьезно пострадал водитель второй автомашины — художник по профессии. Оседовский сейчас лишен возможности зарабатывать, у него, помимо травм, нарушилось цветоощущение. Показательно и поведение самого Жовнича. Свидетели указывают на такой факт: видя, что девушка умирает, кто-то сказал ему: “Подойди, попрощайся, ты же убил ее”. На это он ответил: “Ничего не поделаешь” и пошел искать слетевшие с ног ботинки. Кроме того, Жовнич восемь раз привлекался ранее за различные нарушения Правил дорожного движения, преимущественно за превышение скорости. С учетом конкретных обстоятельств дела, заключила Антонина Трипузова, виновник должен отбывать наказание в колонии общего режима, а не в колонии-поселении — считай что санатории.

Аналогичного мнения относительно приговора придерживается и Александр Оседовский. “У него же талон предупреждений весь в записях, касающихся нарушения скорости. Но, гад, сам не пострадал, а убил человека. Вел себя нагло, пытался представить, будто за рулем был не он, а погибшая. За девочку обидно. Жовнич не понимает, что сделал. Приговор считаю слишком мягким. Он не ставит на место тех, кто превышает скорость, а наоборот — развязывает руки лихачам. Их в Минске достаточно. Для меня это, пожалуй, даже существеннее, чем сумма полагающейся компенсации, которая не покрывает реальные затраты на лечение и потери в заработке”.

Говорил я и с адвокатами. Заведующая юридической консультацией Советского района Вера Мушинская защищала в суде интересы Натальи Нарейко и ее матери — бабушки Инги. Имея определенный опыт в подобного рода делах, она считает приговор крайне суровым. Статья 317 УК в качестве мер наказания предусматривает и исправительные работы до двух лет, и ограничение свободы до пяти лет. Жовнич получил 3,5 года лишения свободы в колонии-поселении. И то — с учетом занятой позиции отрицания своей вины, точнее — частичного признания. Если бы раскаялся, получил бы меньше. “Я понимаю горе родственников погибшей девочки, но приговор обоснован в полном объеме”, — резюмировала Вера Антоновна. И добавила: “Суд упрекнуть мне не в чем. Ну дали бы пять лет лишения свободы, но это же надо как-то обосновать. Жовнич был трезв, с места происшествия не скрывался. Отягчающих обстоятельств нет. Да, лихач, но он и свою жизнь подвергал опасности”. Адвокат Евгений Шилов, защищавший подсудимого, в разговоре со мной был осторожен и высказался так: наказание Жовничу определено в пределах санкций статьи 317 УК. Протест они также подали, в том числе на суровость приговора. Но вопрос еще и в гражданских исках. По мнению адвоката, бабушка погибшей не может быть потерпевшей по данному делу. Следовательно, решение о выплате ей двух с половиной миллионов компенсации морального вреда незаконно.