В центре Минска, среди затишья дворов пятиэтажек, в лабиринте коридоров просторного здания, — маленькая мастерская Тамары Андреевны Чернышевой, художника, одного из создателей сценических костюмов для “Песняров” и многих других коллективов и исполнителей. За окном — блеск инея на черных деревьях, а от стен мастерской, как от жарко тлеющих углей в камине, — тепло картин. На этих картинах — букеты. Россыпь летних луговых цветков-миниатюр, садовая лилия, астры, каждая со своим характером, и самые дорогие для Тамары Андреевны белые цветы калины. “Мне надо, чтобы мои цветы были пронизаны солнцем и пахли”. И действительно, чувствуешь какое-то недоразумение оттого, что ее цветы не в вазе, а на бумаге...
Тамара Андреевна когда-то первой получила белорусский диплом художника-модельера. Впервые в Белорусском театрально-художественном институте на эту специальность набрали студентов в середине 60-х годов. Но на третьем курсе всех их перевели заниматься в отделение гобеленов. Только одна девушка не приняла такое бесцеремонное распоряжение: она в конце концов хотела получить ту специальность, на которую поступала. И добилась того, что с ней единственной занимались по индивидуальной программе. В итоге — отличная дипломная работа по осознанно выбранной и так непросто полученной специальности — художник-модельер. Но главное — отношение к делу очень профессиональное. Ни один костюм не был создан спонтанно: сначала большой объем информации по истории, этнографии собирался и изучался, и только потом начиналась непосредственно художественная работа. За какой бы костюм она ни бралась, всегда все продумывала до мелочей, работая и над прической, и над обувью, создавая неповторимый образ. И получалось так, что ни один штрих нельзя стереть, да и прибавить что-либо невозможно.
Тамара Андреевна теперь уже не занимается костюмом, но хранит в памяти все свои лучшие работы. Вспоминает, как, еще учась в институте, она отправилась в этнографическую экспедицию собирать материал о народном костюме Полесья:
— Полесье я выбрала сама. Всю Брестскую область прошла пешком, от деревеньки до деревеньки. Сначала приходила к директору школы, а он уже отправлял меня к бабушкам-рукодельницам. Что поразило тогда, в 60-е годы, так это земляные полы во многих хатах и куры, овцы, телята под одной крышей с людьми. Принимали меня везде очень тепло, радушно. Только однажды директор школы в одной из деревень наотрез отказался знакомить меня с бабульками до тех пор, пока я не заменю свои тогда модные бриджи на более привычную для деревенского глаза юбку... Каждая хозяйка очень доброжелательно принимала меня, охотно рассказывала и показывала. Из сундука постепенно вынимались необыкновенные наряды: вот в этом она выходила замуж, а вот в это был одет ее жених. И так же, один за другим, на нить беседы нанизывались самые дорогие воспоминания-самоцветы — про молодость. Такие сундуки были и семейным альбомом, и шкатулкой с самым дорогим: оно всегда было рядом, но хранило такое далекое, так сильно переплетенное с человеком, что бабушки ни в какую не соглашались отдавать свое льняное богатство в музей. Приговаривали: “Только как помру”...
Многое из этих поездок по Брестчине отразилось потом в работах Чернышевой. А работы сразу после института было много. По дипломному проекту молодого художника-модельера “Свадьба” был снят телефильм. Эстафету подхватили газеты и журналы. А однажды к ней с предложением создать костюмы обратились “Песняры”. Тогда они только начинали работать.
— Я пришла к ним на репетицию. Очень внимательно слушала их музыку. Мне она всегда нравилась. Сразу увидела “Песняров” в цвете, каждого артиста в своем. Мулявина — в красном. В таком сложном красном, с разными оттенками — от оранжевого до темного, почти коричневого. Хотя до меня художники создавали ему костюмы в зеленой гамме. Со временем мне удалось реализовать свое видение каждого исполнителя в определенной гамме и создавать для каждого из них костюмы в его цвете: для Николаева — в золотом, для Борткевича — в голубом, для Мисевича — в зеленом, для Тышко — в фиолетовом... И вместе с тем я старалась одевать не музыкантов, а музыку. Ведь зритель приходил на концерты слушать их мелодии, песни. А костюм мог создать их зрительный образ. Мои самые первые костюмы для “Песняров” были бело-черно-красными...
После работы с “Песнярами” Тамара Андреевна стала востребованным, даже модным художником-модельером. К ней обращались “Балтийские чайки” из Калининграда, “Веселые ребята” с Урала, москвичи из “Арсенала”. Она сотрудничала с Ярославом Евдокимовым, Виктором Вуячичем, делала наряды для большого количества танцевальных коллективов. Многие рисунки и эскизы и сегодня в мастерской, а на подоконнике — старая тетрадка с мерками для “Песняров”...
Елена Наумчик. Фото Аркадия Николаева.
|
