15 февраля -- День памяти воинов-интернационалистов
Заместитель командира 206-й штурмовой авиабазы по летной подготовке подполковник Александр Алексеев знает, как выглядят на крыльях самолета пробоины от пуль ДШК и осколков мелкокалиберных снарядов. Семнадцать лет назад судьба предоставила ему, еще молодому старлею, возможность заглянуть смерти в лицо. Но фортуна оказалась на его стороне. Шутя вспоминая прошлое, Александр Петрович говорит, что тогда ни разу не нарушил примету -- уходить в полет в кожаных перчатках. Когда случалось в пылу тревоги забыть их, возвращался. Знал, что это тоже плохая примета. Но... ведь остался жив.
1986 год. Аэродром Мары, где дислоцировался 156-й авиационный полк истребителей-бомбардировщиков, почти каждый день принимал Су-17МЗ, которые выполняли полеты в Афганистан. Летчики двух эскадрилий полка поочередно занимались непосредственной поддержкой войск, ведущих боевые действия с душманами на дальности до 400 километров. Так удавалось избежать лишних потерь.
Су-17МЗ, по отзыву подполковника Алексеева, -- прекрасный штурмовой комплекс. Правда, летали низко, особенно в укрепрайонах, где все было напичкано оружием. Цели приходилось распознавать по деталям местности. Как правило, все поражали их на первом этапе. Исходя из боевого опыта летчики знали, что второй заход может стать для них последним: "духи" успевали пристреляться и сбивали самолеты. Поэтому ошибки в бомбометании стоили дорого. И все же случались...
Тот вылет подполковник Александр Алексеев помнит по сей день. Задание было обычным: отбомбиться по целям в Панджерском ущелье и вернуться.
-- Соответственно, у нас и топлива было на дорогу туда и обратно, -- рассказывает Александр Петрович. -- Взлетали по одному и выстраивались в звенья. Мой ведомый, лейтенант, имел мало опыта. В начале полета долго пристраивался к звену, временами отставал, а потом, чтобы нагнать, включал форсаж и снова занимал место в строю. И так -- до самой цели.
Повышенный расход топлива из-за включения форсажа повлиял на запас и, естественно, оказался у лейтенанта гораздо ниже, чем у остальных. Когда летчик понял, почему отстает, было уже поздно. После выполнения задания в Панджерском ущелье он доложил Алексееву: "Остаток 900!" А должно быть не менее 1600 килограммов. Командир полка по радиообмену дал команду следовать на запасной аэродром Баграм. Сопровождать лейтенанта приказал Алексееву.
-- Сели на аэродром, -- продолжает подполковник Алексеев, -- когда у него прибор показывал остаток 130 килограммов: в случае чего даже на повторный круг не хватило бы... Нас встретил злой генерал, начальник штаба воздушной армии, начал отчитывать, как детей. Но ругал не очень сильно и постоянно смотрел с опаской, когда мы начинали поправлять под мышкой автоматы...
Короче, генерал потребовал искупить вину. Говорит, заправляйтесь -- и на ту же цель. Но возвращаться -- означало подставить себя под удар. Падать лицом в грязь летчикам не хотелось. Поэтому развернулись -- и снова к самолетам. А там уже под крыльями висели по две 500-килограммовые бомбы. Деваться некуда. Поднялись в воздух и снова на Панджерское ущелье. Благо, такой наглости от "шурави" моджахеды не ожидали и открыли огонь уже вслед, после того, как "сушки" отбомбились.
На своем аэродроме в Мары Алексеева сотоварищи встретили тоже неласково. Решением командира полка от полетов отстранили всех летчиков 3-го класса и без класса. Но обстановка в Афганистане была еще далека от спокойной, и через пару месяцев все вернулось на круги своя.
Хотя все авиаторы служили в одной части, не каждый был "афганцем". Тот, кто летал "за речку" и значился в командировке, отсчитывал себе день за три. Но мало кто ему завидовал. Психологическая нагрузка была высокой: вылеты случались часто, практически каждый день. Никто не знал, кого завтра не досчитаются в своих рядах. Всего полк потерял семь самолетов, два летчика погибли.
-- Хотя на войне как на войне, случались и небоевые потери, -- говорит подполковник. -- Мы многое делали автоматически от усталости, от жары. Нагрузка на техников была огромная, ведь они за раз обслуживали по тридцать самолетов. Потому и бомбы теряли на взлете, и снаряды запускали при перезарядке пушки. Однажды произошел автострел, и снаряд попал в хвост нашему садившемуся на полосе самолету...
В память об афганской эпопее у подполковника Алексеева остались записи в летной книжке более чем на сто часов налета и две награды: "За службу Родине" 3-й степени и орден Красной Звезды -- за обеспечение вывода советских войск из Афганистана.
Игорь Кандраль. Фото автора.
| 
