Театр — ее жизнь

Она родилась на Украине. С детства занималась музыкой по классу фортепиано, поэтому с легкостью поступила в консерваторию на музыкально-драматическое отделение. Великой пианисткой себя не видела, а очень хотела играть на сцене как актриса. Театрального института в ее городе не было, и год спустя она едет поступать в Москву, в ГИТИС им. Луначарского. Мама одобрила ее выбор, а вот отец...

— Он нас бросил, — рассказывает Зинаида Ивановна. — Мы жили трудно. Моя мамочка — образцовая домохозяйка, умная женщина — обучала меня французскому и польскому языкам. Затем мама устроилась весовщиком на железную дорогу. Когда я получила приглашение на экзамен, мне не за что даже было купить билет. Папа же работал там начальником станции. Его абсолютно не интересовало, кем я стану, лишь бы особенно не вертелась и не просила денег... Мама смогла договориться, чтобы меня каким-то образом доставили в столицу. А на случай, если вдруг не поступлю, дала красивое новое байковое одеяло: “Продашь и как-нибудь доберешься обратно...”

Но в планы юной Зины не входило “обратно домой”. Она чувствовала себя счастливой: находится в Москве, живет в двенадцатиместной комнате в общежитии. И настроилась поступить во что бы то ни стало. Конкурс был большой, первый тур прошла без проблем. Читала, пела и декламировала от души на родном украинском языке. Но потом требовался русский. А ее сильно подводило произношение. День и ночь с Зиной занимались подружки, и на экзаменах она говорила мало. Но уморила приемную комиссию бесконечными предложениями: “А давайте я еще спою... И еще “Яблочко” станцевать могу...” Завершила свое выступление все же украинской народной песней, сама себе аккомпанируя. И приняли эту занятную девчушку, которая хотя и говорила с акцентом, но покорила всех экзаменаторов неиссякаемым задором.

— Я была очень старательной ученицей и первую сессию успешно сдала без всякого акцента, — продолжает Броварская. — Окончила институт на “отлично”. Наш весь курс по распределению должен был ехать в Тверь. За полгода до отъезда ко мне подходит секретарь партийной организации института, студент директорского факультета, и говорит: “А вы знаете, что не поедете ни в какую Тверь?” “Почему?” — спрашиваю. “Потому что я вас увезу в Минск”, — уверенно отвечает. “Как?” — еще пуще удивляюсь. Он же улыбается и продолжает: “Хочу, чтобы вы были моей любимой женщиной. И сегодня собираюсь сделать вам предложение”. Конечно, я была обескуражена, потому что чувствовала себя совсем еще девчонкой. Оскар, Оша — так его звали — пригласил меня пойти с ним к его хорошему другу, солисту балета Большого театра Коле Соколову. Пойти на день рождения его мамы, которое совпало с днем рождения Сталина. И я как завороженная пошла за ним. Так мы совместили все праздники. Затем целую ночь просидели на Тверском бульваре. Оша говорил, а я слушала его, словно зачарованная. Наутро явилась в общежитие, и мои встревоженные подружки налетели на меня с расспросами: “Где ты пропадала? Что случилось?” “Замуж вышла”, — отвечала. Они меня расцеловали... Оскар пошел к ректору, рассказал, что мы решили соединить свои судьбы, и договорился, чтобы меня направили в Минск вместе с ним. Белорусским правительством он уже был назначен директором оперного театра...

В 1937 году Зинаида Ивановна приехала в наш город и сразу влюбилась в него. Талантливую и трудолюбивую, ее тут же заметили и предложили ведущие роли. Со временем украинская девушка овладела белорусским языком и работала в первом национальном театре Беларуси. В 1950 году Оскара Гаутмана назначили директором Русского драматического театра в Минске, с женой его решили не разлучать и по работе.

— Мой супруг был великий умница, к тому же добрейший человек. Я ему и говорю: “Находиться у тебя в подчинении — это значит все время маячить на задворках, хотя сама я училась у блестящих педагогов... А если даже у меня будут интересные роли, то все станут говорить, что они мне достались благодаря родственным связям”. Пусть меня простит Русский театр, но вернулась я в нынешний Купаловский. И очень рада, что там играю до сих пор...

Судьба часто проверяла ее на прочность. Преподносила как много приятных сюрпризов, так и тяжелых испытаний. Давала авансы, которые затем с лихвой приходилось отрабатывать. И потом отнимала все: в двенадцать лет погибает сын Оскара и Зинаиды, через два года уходит из жизни ее мама и спустя десять лет умирает муж...

— Человеком быть тяжело. Нужно любить. Свое дело. Людей. Зрителей. Это азбука. Когда всем сердцем отдашься профессии, то все стерпишь. Бывают обиды, неудачи у всех. У писателей, инженеров, государственных деятелей. Все мы, живые, ходим под Богом. Но если кому-то дарован талант — нужно помнить, что он требует огранки, серьезного отношения и ответственности, — заключает народная актриса.