Добро пожаловать в лето!

Об этом мы мечтали давно, всякий раз проходя по проспекту белорусской столицы - три черных циферблата старинных часов на перекрестке Скорины-Комсомольская видны еще на подступах к нему. Вот и он - дом 32/16, во дворе которого нас уже ждал часовых дел мастер Евгений Григорьевич Садлинский - единственный специалист, который имеет доступ к этим часам.

Через подъезд старенького жилого дома поднимаемся на шестой этаж и останавливаемся в потемках у входа на чердак. "Хорошо, что дверь поменяли на металлическую. - Евгений Григорьевич ловко справляется с хитрым замком. - А то раньше обыкновенная была. Шастали кто попало". На чердаке пахнет голубями и, как показалось, ароматным машинным маслом. Еще несколько шагов - и мы у заветной комнаты. В тишине уже даже слышен ход маятника - тик-так...

Наверное, уже не секрет, что в этой комнате за тремя черными циферблатами в доперестроечные, советские времена постоянно дежурили "люди в гражданском" из здания КГБ, расположенного аккурат напротив часов. Такими легендами уже вряд ли кого-нибудь удивишь, и лишь с приходом нового времени эту комнатушку полностью отдали в распоряжение часовщика. Сейчас здесь стол, на котором лежат инструменты, классическая масленка, тряпочки, не оставляющие ворса, перчатки и многое другое.

Механизм часов прост, чем и уникален. Монотонные колебания большого маятника, наверное, могут ввести человека в транс. Два двухсоткилограммовых противовеса имеют каждый свое предназначение: левый служит для завода часов, правый - для механизма боя. "Вон там наверху, - часовой мастер показывает нам рукой на проем в потолке, - большой колокол и ударный механизм висит. Но сейчас он не работает - пришлось отключить несколько лет назад по просьбе жильцов дома. Выдержать в жилых комнатах, особенно ночью, удары каждый час, наверное, действительно сложно. Поэтому мы и перестали заводить этот механизм".

Настоящие легенды ходят об этих часах. Говорят, что они - трофейные. Их наши войска после победы привезли в Минск из Кенигсберга, где часы также показывали время на одной из городских часовен. В первые послевоенные годы механизм был установлен на столичном проспекте. С тех пор часы работают "как часы", поражая точностью и надежностью своих смотрителей. Увы, неизвестен автор - то ли при демонтаже, то ли во время транспортировки, видимо, потеряли табличку с клеймом мастера. Не исключено, что часы были изготовлены по индивидуальному заказу. Точность механизма несоизмерима с его возрастом - независимо от холодной зимы или жаркого влажного лета плюс-минус минута за трое суток. Да и колебание времени, по словам Евгения Григорьевича, происходит не по вине механизма, а из-за внешних факторов. То сильный ветер подует, то проворные голуби усядутся на минутной почти двухметровой стрелке, сместив ее на несколько делений. Поэтому раз в трое суток в 9 часов утра мастер не только заводит механизм, но и корректирует время. Единственной серьезной поломкой было анкерное колесо, которое как-то ночью сломали малолетние балбесы, забравшись в эту комнату. Но неполадку устранили всего за одну ночь, изготовив точную копию шестеренки.

Самый волнительный момент перевода стрелок занял всего... несколько секунд. Мастер посмотрел на свои наручные часы, с легкостью провернул колесико - и на дублирующем маленьком циферблате большая стрелка описала один круг. "Вот и все, - вытирая руки от масла, произнес Евгений Григорьевич. - Часа как и не бывало. Добро пожаловать в лето. Теперь будем прощаться, а то мне еще другие часы переводить".

Несмотря на позднее время, на улице нас ждал маленький внук Евгения Григорьевича - тоже Женя. Садлинский убежден, что парень обязательно должен заниматься тем же, что и его дедушка, чтобы влюбленные, назначая свидания под столичными часами, никогда не опаздывали. Кстати, герой нашего репортажа тоже на встречу с девушкой всегда приходил минута в минуту. Наверное, по профессиональной привычке...