Мой отец Иван Стефанович Ларченко родился в 1908 году. До войны работал полеводом, а затем и бригадиром колхоза “Путь Ленина” Хлыщевского (ныне Копачевского) сельсовета Мстиславского района на Могилевщине. Когда началась война, в армию его призвать не успели...
Хорошо помню, как во время оккупации летом 41-го родители долго прятали в землянке двух красноармейцев. Затем “окруженцы” ушли в лес к партизанам. Наша хата стояла на краю деревни. Неудивительно, что партизаны бывали у нас довольно часто. Им передавали хлеб, другие продукты, сообщали о передвижениях немцев. Это было опасно — ведь под видом партизан ночью могли прийти полицаи. Находились предатели и среди местных жителей. По их доносам убивали или отправляли в концлагеря, сжигали дома. На моих глазах расстреляли солдата-окруженца, которого выдала наша соседка. По доносу убили председателя колхоза, отдали на растерзание фашистов двух партизан.
По подозрению в связях с народными мстителями арестовали и моего отца. Его отправили в концлагерь в Кричев, однако через несколько месяцев он оттуда сбежал. В 43-м, после освобождения района, его призвали в действующую армию. Служил в 1158-м стрелковом полку 352-й стрелковой дивизии 36-го стрелкового корпуса 3-го Белорусского фронта наводчиком взвода противотанковых ружей.
В 44-м и 45-м отец дважды приезжал на несколько дней в краткосрочный отпуск, который ему предоставляли за умелые действия в боях. Все мы — двое сыновей, две дочери и жена Ольга Ефимовна — ждали новых встреч с нетерпением.
В конце апреля 45-го из Мстиславского райвоенкомата пришла похоронка. В ней сообщалось, что отец трагически погиб в бою второго марта и похоронен в фольварке Вом Миттен в Восточной Пруссии... Все мы горько плакали, мать рвала волосы на голове. Так страшно и больно смотреть на этот скорбный листок. Отцу было 37 лет.
Из детей я самый старший. С малых лет помогал матери растить младших сестер и брата. Всего у мамы нас могло быть семеро, но три девочки умерли от болезней и голода. Когда погиб отец, мне было девять лет. Я пас скот, работал на лошадях в колхозе, а после семи классов закончил Мстиславскую школу механизации. До призыва в армию два с половиной года работал старшим трактористом в Хлыщевской МТС. Рано начали свой трудовой путь в колхозе и мои сестры.
По окончании войны матери назначили за отца мизерную пенсию — 72 дореформенных рубля. Других льгот и помощи от государства наша семья не получала. Наоборот, собирали огромные налоги даже за грядки в огороде. Питались чем Бог пошлет. Собирали гнилую картошку из-под снега, крапиву, лебеду, щавель, липовый цвет. Были босые, голые, голодные, обиженные.
Всей семьей помогали восстанавливать разграбленный, разоренный немцами колхоз. Нашу хату оккупанты сожгли при отступлении, и семья разместилась в избе бывшего старосты. Спали впятером на одной поломанной кровати. В колхозе работали практически бесплатно. За один трудодень в конце года давали 150—200 граммов зерна, а чаще всего ничего не давали.
Долгое время мы занимались розыском наград и места захоронения отца. Лишь в июне 1970 года из Министерства обороны сообщили, что 19 июля 44-го он был награжден медалью “За отвагу”. 24 июня этого же года под Оршей получил легкое ранение, участвовал в освобождении Минска. Стрелковый полк, где служил отец, удостоился почетного наименования Минский. Сообщалось также, что его наградили орденами Славы III и II степеней — их, к сожалению, вручить не успели.
...23—25 июня 1944 года в районе д.Загвоздино под Оршей отразил контратаку противника огнем из автомата, сделал перевязку пяти раненым бойцам, вынес их с поля боя с личным оружием.
...5 февраля 1945 года юго-западнее города Роскеля огнем своего противотанкового ружья уничтожил две пулеметные точки противника и повредил самоходную пушку.
Багратионовский райвоенкомат Калининградской области сообщил: рядовой Ларченко похоронен со всеми почестями в братской могиле, которая находится в поселке Корнево. Получив ответ, я сразу направился туда. На памятнике увидел и фамилию отца. А спустя два года там возвели большой мемориальный комплекс.
В районе, где воевал отец, шли ожесточенные бои. Здесь проходила стратегическая дорога Кенигсберг—Берлин и части Красной Армии преграждали путь немцам, рвавшимся на помощь столице рейха. Населенные пункты несколько раз переходили из рук в руки, но фашистам так и не удалось прорваться к своим.
...Если бы отец был жив, он несомненно порадовался, что род наш не прервался. Шесть внуков и восемь правнуков достойно продолжают фамилию. И свято хранят память о погибшем в годы войны герое.
Владимир Ларченко.
| 
