В 1980-е годы этот артист и его “Лицедеи” были очень популярны в СССР. Многие зрители были просто влюблены в милого Асисяя. Но жизнь повернулась так, что за рубежом знаменитый клоун Вячеслав Полунин почему-то оказался нужней. Последние восемь лет он живет в Лондоне. Его выступления с большим успехом проходят по всему миру. Не забывает он и Россию, где каждый год показывает свои необычные представления.
Минувшей зимой Полунин поразил мовсковского зрителя своим “сНежным шоу”. От представления был в восторге и автор этих строк. Вячеслав Полунин, лауреат самых разных премий, от российского “Триумфа” до высшей мировой награды клоунов “Золотой нос”.
— Вячеслав Иванович, а как вы оказались на Западе?
— У меня была студия — группа людей, до самозабвения влюбленных в свое дело. Однажды на гастролях в Париже Мадонна Буглион (очень знаменитая цирковая фамилия во Франции) сказала мне: “Тебе ничего не будет стоить показать Западу, что такое клоунада”. Я поехал в Америку. Но там все оказалось примитивно. Американцы не доросли до понимания, художественного восприятия жанра клоунады. Видят только внешнюю сторону, а глубже — туда, где находится жизни смысл, дойти не в состоянии. А вот Лондон — настоящая театральная столица мира. Мне потребовалось всего три года, чтобы публика стала моей.
— Ваша жена тоже работает в театре?
— С Леной мы познакомились в Ленинграде, она пришла ко мне учиться пантомиме. Через два года стала женой. И прекрасной актрисой. Теперь Лена — одна из самых интересных клоунов в моем спектакле. К тому же она директор моего театра.
— Клоунам вместе только на сцене весело?
— В жизни всегда было трудно. Вообще, у меня такое ощущение, что если хочешь чего-то добиться, то только большим трудом. Ни разу что-то значительное не получалось легко.
— Где вы живете в Лондоне?
— Снимаю большой трехэтажный дом в северной части города. Двадцать минут от центра. К нам часто приезжают из России рок-музыканты. Англичане этого не могут выдержать, у них все живут скрытно, никто не проявляется, а мы — на всю катушку.
— Вас узнают на улице?
— Меня не могут узнавать, я ведь выступаю в маске. Но мой спектакль несколько лет признают лучшим. Критика очень хорошо отзывается, зал полон, так что я стал частью английской культуры.
— Каким вы были в детстве?
— Я всегда сидел на первой парте и всем строил рожи, и меня постоянно выставляли за дверь. В третьем классе увидел фильм “Малыш” с Чаплином в главной роли. И с тех пор ходил в огромных башмаках, с тросточкой, чаплинской походкой туда-сюда по школе. Затем начал сочинять всякие шутки и показывать их во дворе друзьям. В старших классах выступал на различных конкурсах, и все мне пророчили артистическую карьеру. Так и вышло, я стал мировым клоуном.
— Как вы придумали Асисяя?
— Легендарный Асисяй появился во время новогоднего “Огонька” в ночь с 1980 на 1981 год. Перед съемками я позвонил на Центральное телевидение и предложил показать веселый номер. Мне сказали: хорошо, приезжайте через неделю. Вот за это время я и придумал своего Асисяя, которого мгновенно все полюбили. Куда бы я ни приезжал на гастроли, везде просили показать Асисяя.
— Запад вас изменил?
— Да, я стал спокойнее. В России все время был на грани истерики, особенно последние годы. С развалом СССР невозможна стала гастрольная жизнь, цирки опустели. Я стискивал зубы и говорил: “Терпи”. Я жил на износ, был постоянно на взводе. Ведь помимо семьи нужно было содержать студию. Теперь все это в прошлом. Когда мне вручили премию “Триумф”, то контекст был таков: “Ну, где ты там шляешься? Почаще бывай у нас!” С вручением премии появилась надежда, что наступит момент, когда я понадоблюсь России.
— В одном из интервью вы говорили, что, приехав с гастролями в новую для вас страну, перед выступлением еще долго вживаетесь — собираете информацию.
— Знакомство со страной начинается прежде, чем я туда поеду, я должен на это решиться. А решиться могу, если чувствую, что в состоянии эту страну понять. Прежде чем поехать во Францию, я должен был понять, на чем мы можем сойтись, и решил, что на поэзии. А собираясь в Сингапур, понимал: это Азия, где к театру относятся как к чему-то магическому...
— А что еще важно для успеха, кроме понимания страны?
— Важны первые несколько минут, когда ловишь каждый шорох из зала. Опасно быть дюже уверенным, когда перестаешь быть этакой былинкой, которая передает трепетание жизни, и превращаешься в танк. Не то чтобы этого можно было совсем избежать, но надо постоянно возвращаться к тому, изначальному трепету. И нельзя жить примитивно. Я всегда беру пример со своего сына. Он не может не играть. Прошу его, к примеру, чайник принести, а он ложится и ползет, а потом машет этим чайником, как кадилом. Этакий Ванька-дурак, оболтус-художник. И ни секунды без игры. Я смирился с мыслью, что он не будет хорошо учиться. Важно, что он будет хорошим творческим человеком. Важно страсть к жизни воспитать. А у него страсть огромная, и он всех перегонит, если что-то полюбит. Миром правят поэты. Они Магелланова пролива первыми достигают, потому что кидаются туда, где невозможно просчитать. Я сам такой.
— Нереализованные желания остались?
— Главный мой жизненный тезис — прожить жизнь в удовольствие. Поэтому я так жутко вкалываю и терзаю себя. Все оцениваю этой мерой: получаю удовольствие от того, что делаю, или нет. Я очень доволен тем, что есть у меня в жизни. Но хотел бы прожить вторую, чтобы узнать: а как еще бывает?
Артур Мехтиев.
| 
