У каждого человека своя малая родина. У меня это Минск, где я живу почти 75 лет. Только с годами понимаешь, какую роль сыграло это место в твоей судьбе...
Среди всех воспоминаний особое место занимают те восемь лет, которые наша семья прожила в доме Якуба Коласа. Так вышло, что мы остались без жилья. Узнав об этом, Константин Михайлович предложил отцу (он знал его еще с дореволюционных времен) перебраться к нему: “Живи сколько понадобится”. Так мы оказались в гостеприимном доме в Военном переулке.
Я очень любил читать. Примостившись на подоконнике, глотал книгу за книгой. Однажды за этим занятием меня застал Колас.
— Ты, я вижу, много читаешь. Что тобой движет?
— Просто стремлюсь прочесть как можно больше.
— Так нельзя. Не гонись за количеством, больше вдумывайся в текст. Правильно ли поступил герой? Поставь себя на его место, оцени книгу в целом.
Весной 1934 года произошел интересный случай. Мы с отцом шли через сад “Профинтерн” (теперь парк имени М.Горького) и вдруг увидели блестящие часы желтого цвета. О находке дали много объявлений, однако никто не отозвался. Прошло два месяца. Что делать? Отец отправил меня к старшему сыну Коласа Данику, студенту химфака. Тот сделал пробу “царской водкой” (смесь серной и соляной кислот). На часах не появилось ни одного зеленого пятна. Даник вскрикнул: “Это же чистое золото!”
Находку мы с отцом занесли в обменный пункт “Торгсин”. Там получили палку колбасы, головку голландского сыра, по баночке красной и черной икры. Вернувшись домой, пригласили семью Коласа и устроили настоящий пир.
В 37-м родители получили новую квартиру, и пришлось съехать из дома Якуба Коласа. Счастливая пора! Но она, к сожалению, не бывает бесконечной. В 36-м году отца, который был членом партии с 1918 года, из партии исключили. Повод — “политические ошибки”, обнаруженные в его учебниках “Чырвоная змена” и “Чырвоная Беларусь”. На партсобрании, где нужно было изобличить “врагов народа”, отца засыпали вопросами. Он старался на все отвечать обстоятельно. Одна из претензий — почему он поместил в учебнике статью о сельском хозяйстве Дании, капиталистической страны. Отец парировал, что это одно из самых ухоженных государств Европы, у которого можно и поучиться. Выясняли также, зачем он пропагандировал “кулацкое” хозяйство витебчанина Я.Мороза.
— А ваши таблицы о туберкулезе? Из них следует, что число больных и умерших от этой болезни в Белоруссии растет...
— Но ведь эти сведения были оглашены на IX създе КП(б) и опубликованы в газетах!
— Нечего оправдываться, — заключил председатель собрания, и послушное судилище проголосовало за исключение отца из партии.
Но на этом гонения на невиновного человека не закончились. В первый день войны, в ночь с 22 на 23 июня 1941 года, его арестовали и забрали все документы. “Острог” на улице Володарского, где оказался отец, был переполнен. Время от времени очередную группу уводили на расстрел. Пришла и его очередь. Арестантов собрали возле Красного урочища (сейчас там автозавод). Раздалась команда “Стой!”. А дальше произошло чудо. Начальник конвоя сказал:
— Я получил приказ вас расстрелять, только не верится мне, что вы враги. Уходите отсюда, кто куда хочет, но в Минск лучше не возвращайтесь — он скоро может быть захвачен.
И люди пошли. Отец и еще двое направились на восток. В военкоматах Червеня, Березино и Могилева они просились в армию, но поскольку ни у кого не было документов, оружия им не выдали. Отец дошел до Мичуринска Тамбовской области. Там его мытарства закончились. В штабе комплектовавшейся дивизии он увидел своего друга Е.И.Синицкого, который подтвердил его личность. Отец прошел всю войну до самого конца и, к счастью, выжил.
...В июле 45-го я получил послефронтовой отпуск. Поезд ехал очень медленно, и с каждым километром сердце билось все сильней. Вот наконец родной Минск. Стрелой выскочил из вагона на Привокзальную площадь. И... остолбенел. Кругом руины, лишь вдалеке виднеется остов Академии наук. Сколько же понадобится времени и сил, чтобы восстановить город!
Душа рвалась к маме, с которой не виделся шесть лет. Она меня поначалу даже не узнала, а признав, заплакала. Обняла и долго ощупывала: не мерещится ли? Всю ночь мы проговорили, делясь пережитым. На следующее утро я отправился в сад моей молодости — парк Горького. Война пощадила его: сосны, тополя и липы приветливо меня встретили. И сразу накатили воспоминания. По этим аллеям я провожал домой свою первую любовь, одноклассницу Лилю Бодэ. Трепетно нес портфель, но не решался прикоснуться к девушке...
Начиналась новая, мирная жизнь.
Всеволод Мазур, ветеран Великой Отечественной войны.
| 
