Училка

Наверно, в детстве все девочки хотя бы отрывочно представляли себя учительницами или воспитательницами. У Иры, моей знакомой, мечта сбылась. Недавно я встретила ее в метро, и она так занятно рассказала о своей профессии, что и мне захотелось попробовать. Провести день если не в роли учительницы, то хотя бы рядом с ней...

Класс Иры называется “подготовительный “Б” — это еще не школа, но уже и не детсад. Начало занятий — в 8.50, уроки по 35 минут, “жестких” звонков и домашних заданий нет, обучение проходит в здании детского садика — прямо в группе детей и кормят, и учат, и спать укладывают. Ира к ним приходит с утра на занятия, а к обеду передает воспитательнице. Сегодня у нас четыре урока — математика, письмо, физра и чтение...

На математике Ира предлагает детям свою легенду — мы, дескать, сейчас полетим в сказочную страну и поможем тамошним жителям задачки решать. Ну, полетели мы и приземляемся якобы в квартире у Малыша, который поджидает Карлсона. Первый же вопрос Иры к классу ставит меня в тупик: “Поможет ли Карлсон мальчику с уроками?” Нет, думаю я, он же мужчина “в расцвете лет”, все уже забыл, наверно. Или да? У него же опыт. Жизненный. Но, оказывается, что Карлсон вообще “ноль”, так как никогда не посещал школу. Дальше начинается проза — Ира предлагает уменьшить число девять на три, увеличить двенадцать на четыре и так далее. Хором повторяют правило: “Чтобы узнать, насколько число больше или меньше другого, надо вычесть из большего числа меньшее”. Взрослому зазубривание таких сложных конструкций кажется глупостью, но для детей, по словам Иры, это важный алгоритм, который и поможет довести все математические действия до автоматизма... “Незнайка весит 40 дециметров, а Пончик, который любит все жирное и сладкое, — 46 дециметров, — Ира уже зачитывает классу задачку на вычитание и сообразительность одновременно. — Насколько Пончик тяжелее?” Дети мгновенно определяют, что вместо дециметров должны быть килограммы, и называют результат. Таких хитрых задачек у Иры — большинство, чтобы было интересно.

На перемене, пока дети носятся между партами, учительница показывает мне пачку “Достижений и успехов учеников”. В каждой из двадцати папок — графики успеваемости по основным предметам, подшивки контрольных работ и тестов. “Вот видишь, — поясняет Ира, — пришла девочка совсем неподготовленная, а через три месяца у нее почти 100 процентов по всем тестам. А вот наоборот — родители парня натаскали перед школой и в сентябре у него наивысшие баллы. Но без натаскивания ему трудно. И уже зимой он резко съехал. Вот так. Мы детям эти папки не показываем, чтоб не дразнили друг друга, и оценок у нас именно поэтому нет. Я раздаю материалы только на родительском собрании, для информации папам и мамам”. По словам Иры, родителям необязательно до школы учить детей безупречно считать и писать. Их нужно просто развивать, чтобы те могли логически рассуждать, свободно оперировать понятиями и следовать за программой. “А многие не знают, где лево-право, не могут птицу отличить от зверя”, — говорит Ира.

Перед следующим уроком классу положена легкая зарядка. Все дети кряхтя двигают торсами, один остается сидеть на задней парте и как ни в чем не бывало рисует, а плюс к этому еще и поет... “Ну ты глянь, — вполголоса говорит Ира, быстро устремляясь к нему. — Это ж одному спусти, потом все делать перестанут”. Она аккуратно берет мальчика за плечи, замечая вслух, что ему еще не 70 лет, и начинает раскачивать его из стороны в сторону. Тот мало-помалу включается в общий процесс. Как потом выяснилось, Антоша — местный “беспредельщик”. Мальчик и добрый, и смышленый (успеваемость едва ли не лучшая в классе), но — совершенно безвольные родители так его распустили, что он слушает только себя. На уроках поет, рисует, играет, ходит по классу, отвечает на все вопросы учительницы, не давая раскрыть рта другим детям. “Вчера, — говорит Ира, — два урока просидел в раздевалке, я его выставила. А после занятий занималась с ним отдельно. Вообще он в этом году уже две гимназии поменял — отовсюду его отчисляют”. А интеллигентные родители Антоши ничего не хотят слушать: “пусть растет свободной личностью”, и все тут. Ира говорит, что и сами они, приходя за мальчишкой вечером, покорно ждут, пока он наиграется и соизволит прошествовать домой.

Урок письма проходит спокойно — дети тихонько пишут в своих тетрадках, Ира ходит между партами, наклонившись, как цапля, и высматривает ошибки. Следующие 35 минут — физкультура. Подождав, пока все переоденутся, выстраиваем детей по парам и ведем в спортзал. Но с дисциплиной совсем труба — все скачут, громко смеются. На полпути разворачиваемся и идем обратно. Воспитываем, хотя помогает это плохо. От постоянного шума начинает болеть голова. Ира, конечно, детей любит, иначе давно бы уже не работала в школе. Но обращается с ними рационально: обидеть ребенка нельзя — спровоцируешь целый букет разных реакций, пустить все на самотек — тоже, потому что “сядут на голову”. Вот и приходится каждую минуту искать компромисс между кнутом и пряником. Наблюдать за этим и грустно, и смешно.

Последний урок — чтение, проходит как во сне. Все устали и хотят на улицу. Когда он заканчивается, я уже рвусь в редакцию, потому что наобщалась с детьми “выше крыши”. Ире еще надо проверить две пачки тетрадок, в каждую из них написать задание ученикам, затем позаниматься с отстающими девочками и бежать на специальные курсы, так как в июне ей предстоит работать начальницей школьного лагеря. Вечером, придя домой, она примется писать план каждого урока на завтра. А еще — классное руководство: родительские собрания, обход квартир и осмотр условий жизни ребенка, культпоходы с классом, лекции о здоровом образе жизни... Вот такая у учительницы жизнь. Нервная, трудная, но интересная. Сама-то Ира тоже каждый день чему-нибудь новому учится.

Ирина преподает в школе N 28. Обучение в ее классе ведется по российской программе “2100”, от продвинутости и свежести которой учительница в восторге. В учебнике по математике есть помеченные звездочкой задания — на смекалку. Поупражняйтесь-ка вместе с детьми!

1. Петя и Миша имеют фамилии Белов и Чернов. Какую фамилию имеет каждый из ребят, если Петя на два года старше Белова?

2. Четыре человека обменялись рукопожатиями. Сколько было рукопожатий?

3. Человек должен перевезти в лодке через реку волка, козу и капусту. В лодке помещается один человек, а с ним либо волк, либо коза, либо капуста. Если оставить волка с козой без человека, то волк съест козу. Если оставить козу с капустой, то коза ее съест. А в присутствии человека никто никого не трогает. Человек все-таки перевез свой груз через реку. Как он это сделал?