17 мая в суде Московского района белорусской столицы, когда дело дошло до выступлений в прениях, частный обвинитель Елена Дубровская заявила: “Я бы хотела сделать все возможное, чтобы Щербина А.Н. оставила нас в покое, перестала оскорблять. Когда ей дают штраф, она на месяц успокаивается”. Обвиняемая парировала: “Я хочу, чтобы Дубровской дали штраф, чтобы она не клеветала на честную женщину. Что это такое — банок с вареньем нет, окно вечно открыто, дырки в стенах?!”.
Чашу терпения Елены Дубровской, проживающей по переулку Паровозному, 14—2, переполнил приезд 18 ноября прошлого года работников милиции со служебной собакой. Искали две банки с вареньем, о пропаже которых заявила ее соседка по дому Анна Щербина, 1933 года рождения. Потерпевшая указала: после того, как она 14 ноября вернулась домой из прокуратуры Московского района и открыла шкафчик на своем крыльце, то не нашла две банки с заготовками на зиму — вишневое и сливовое варенья. Соседка в это время мыла окно, выходящее на ее территорию, и при этом подозрительно улыбалась. Поразмыслив, Анна Щербина выдвинула версию: ограбление — дело рук Дубровской. Пенсионерка позвонила в опорный пункт. Участковый инспектор, осмотрев шкафчик и висевший на нем замок, никаких повреждений на них не нашел. Но Щербина милиционеру устроила нагоняй: варенье надо искать со служебной собакой.
18 ноября в пер. Паровозный, 14, выехала следственно-оперативная группа с барбосом. Тот, по наблюдениям заявительницы, подозрительно навострил уши в сторону окна Дубровской. Оперуполномоченный уголовного розыска Андрей Левченко, осмотрев искомый шкафчик, засомневался в том, что там аж с лета хранилось варенье, — на пыльных полках каких-либо следов от банок он не увидел. Но служебный долг привел стражей порядка в квартиру Елены Дубровской, на обыске в которой настаивала Щербина. Правда, саму ее туда хозяйка не пустила, хотя воинственная женщина горела желанием лично отыскать свои банки. Спустя неделю Елена Дубровская обратилась в прокуратуру с просьбой наказать соседку за повторную клевету. В сентябре прошлого года Анна Николаевна уже пострадала за свой длинный язык. В тот раз она, как записано в судебном постановлении, выражалась в адрес семьи Дубровских грубой нецензурной бранью. Кроме того, письменно оклеветала одного из них. Свою вину пенсионерка не признала и заявила, что никого не трогает, ни с кем из соседей не разговаривает. Несмотря на это Щербину А.Н. оштрафовали на три базовых величины (49500 рублей).
В своем объемном и эмоциональном заявлении прокурору Елена Дубровская, в частности, указала: “На протяжении почти четырех лет нашу семью третирует гр-ка Щербина А.Н., проживающая в нашем доме в квартире N 1, направляя в различные инстанции клеветнические измышления и делая ложные вызовы милиции. Проверять ее клевету к нам приходили комиссии из Московского райисполкома, налоговой инспекции, пожарного отряда, городской архитектуры, санэпидемстанции, комитета по экологии, МВД (старшие офицеры), Московского РУВД, и все это многократно, а участковый милиционер — нам главный частый контролер... Сначала мы терпели, считали, что больной старый человек после смерти мужа может вести себя неадекватно, прощали ей. Но она приняла нашу терпимость за слабость и наглела все больше. Мы стали просить защиты у начальника Московского РУВД, просили организовать ее психическое обследование, но получили ответ — она на учете в психоневрологическом диспансере не состоит и оснований для освидетельствования нет. — Затем заявительница напомнила зимний приезд очередной комиссии, взявшей пробу с огорода на наличие мазута, последний случай с вареньем. — Сколько могут эти издевательства продолжаться? Мы имеем право жить спокойно! Если она здорова, то должна отвечать по закону. Прошу защитить семью от злодеяний этой женщины”.
Заявление прокурор переадресовал для проверки милиции, но там в возбуждении уголовного дела отказали, разъяснив, что Елене Дубровской необходимо обратиться напрямую в суд в порядке частного обвинения. Так она и поступила. Судья Юрий Шестаков, выслушав стороны и оценив доказательства, пришел к выводу: обвиняемая виновна в распространении заведомо ложных, позорящих другое лицо измышлениях (клевете), совершенном в течение года после наложения административного взыскания за аналогичные действия. Однако, указано в постановлении, учитывая, что на момент совершения преступления Щербиной А.Н. исполнилось 55 лет, она должна быть освобождена от уголовной ответственности согласно закону об амнистии. Производство по делу прекратили, а обвиняемую отпустили домой. Вот только с миром ли?
Александр Балышев.
|
