Примет не запомнил. Да их и не было

История, рассказанная Сенекиным, была банальна и правдоподобна. Мол, в изрядном подпитии выходил из ресторана, двое неизвестных попросили закурить. Пока доставал сигареты, один из парней сорвал висевший на шее у Дениса мобильник и скрылся. Никаких примет не запомнил: было темно и все произошло очень быстро...

Составить фотороботы нападавших оказалось невозможным, среди имеющегося в милиции архива “неблагонадежных” Сенекин никого не опознал. Единственное, что было известно определенно, так это модель и электронный номер похищенного телефона. Сыщики взялись за рутинную работу. Запросы к операторам сотовой связи оказались безрезультатны —похищенный телефон никто не использовал. Беседы с таксистами и продавцами на рынках также ничего не дали. Участковые докладывали, что среди этого контингента телефонный аппарат “не светился”.

Спустя месяц уголовное дело попало на стол дознавателя Александра Гапановича. Вновь разослали запросы, допросили потерпевшего и всех тех, кто его в тот вечер видел, — никакой зацепки дознаватель так и не нашел. При этом ни малейшего сомнения в том, что Сенекин говорит правду, на тот момент у него не было. Наконец многодневные усилия были вознаграждены. Вскоре телефон “зазвонил”. К слову, современные технические возможности позволяют это сделать. Телефоном пользовалась девушка Настя, по словам которой аппарат ей подарил отец, а подключилась совсем недавно, использовав сим-карту знакомого. Отец Насти — таксист, рассказал, что мобильник нашел на заднем сиденьи машины после того, как вез подвыпившего клиента. Когда до конца смены трубка так и не ожила, решил, что находка по праву может принадлежать ему. В тот же день подарил мобильник дочери. Будучи практичным человеком, девушка избавилась от находившейся в аппарате сим-карты. Поступок, конечно, аморальный, но под уголовную ответственность он все же не подпадает.

Информацию, полученную от Насти и ее отца, въедливый дознаватель проверил. Усомниться в ее правдивости у Гапановича оснований не нашлось, однако данная версия никак не состыковывалась с расследуемым грабежом. “Я подумал: а почему нельзя допустить, что Сенекин соврал?”, — рассказывает Гапанович. Следующим шагом стала проверка этого предположения.

Чем тщательнее Александр вчитывался в материалы дела с учетом новой версии, тем больше у него возникало сомнений в правдивости заявителя. После того как еще раз были допрошены все те, кто видел Сенекина вечером 5 июня, Гапанович пришел к выводу: никто не видел сотового телефона у Сенекина с того момента, когда он приехал в ресторан на такси.

Сейчас в отношении работника отдела культуры одного из районных администраций столицы Дениса Сенекина возбуждено уголовное дело по факту заведомо ложных показаний.

— С начала года у нас расследовалось четыре уголовных дела по лжезаявлениям, — рассказывает заместитель начальника отдела предварительного расследования Советского РУВД Дмитрий Сысоев. — Первоначально все они возбуждались по конкретным фактам злодеяний (похищенные мобильники, кстати, тоже фигурировали). Проводились кропотливые разбирательства, в процессе которых и выяснялось, что “украденные” телефоны были просто утеряны владельцами, находившимися нередко в состоянии алкогольного опьянения. Люди знают, что розыск похищенных телефонов в милиции налажен. Поэтому некоторые из них сообщают о якобы совершенном против них преступлении и требуют найти аппарат.

Уголовный кодекс за подобную “шалость” владельцев телефонов предусматривает весьма серьезное наказание — от внушительного штрафа до двух лет ограничения свободы. И такие примеры уже были. Нынешней весной 30-летний минчанин Олег Жигадло за ложное сообщение о преступлении получил два года “химии”. Кроме уголовного дела Сенекина, в Советском РУВД заканчивается расследование еще двух подобных фактов.