Завтра, 1 октября, поклонники таланта Людмилы Гурченко смогут увидеть ее (а также Сергея Шакурова и Евгению Добровольскую) в антрепризном спектакле “Случайное счастье милиционера Пешкина” в концертном зале “Минск”.
— Людмила Марковна, похоже, время не властно над вами, наверняка вы не ощущаете своего возраста?
— Приспособилась... Я уже в 30 лет играла старух. Мне нравилось пришепетывать, забываться, подхрамывать... На втором курсе ВГИКа я играла старую графиню из “Пиковой дамы”, и это была тогда моя лучшая роль. Я иногда, выйдя на улицу, куда-то несусь и думаю: “Может быть, и в сто лет еще сделаю то, чего сама от себя не ожидала!” Хотя бывает и такое, что иду и ловлю себя на мысли: “Вот раньше я все мчалась куда-то, а чего же сейчас не бегу?” Но это сиюминутное настроение. Надеюсь, у меня еще будет много хорошего и интересного.
— Дома вы также остаетесь светской дамой?
— Нет, дома я позволяю себе расслабиться. Передвигаюсь тихонечко, а не модельным шагом, могу даже ссутулиться. Так что, увидев меня дома, можно разочароваться. А на людях я обязана себя преподнести со всех сторон...
— Такое понятие как провинция для вас существует?
— Нет, потому что я сама из Харькова. У меня везде одинаковая программа: и в Москве, и в Минске, и в Витебске. Мне неважно, какая машина за мной приедет, какой номер мне дадут — то, чем все артисты обычно озабочены.
Я совершенно спокойна, когда узнаю, каким номером мне выходить во время концерта, с какими регалиями меня будут представлять. Все это дешевая мишура. Я искренне поражаюсь, когда артисты пренебрегают небольшими городами, бьются за все эти условности, умудряются ругаться из-за всего этого...
— Какое у вас самое яркое воспоминание детства?
— Я училась в раздельной школе — женской. Когда впервые начала дружить с мальчиком и нас увидел папа, мне было так страшно, что с подругой мы стали спасаться бегством... Хотя папа меня очень любил. Он называл меня: “Богинька моя! Клюковка!” Все, чего достигла, — это для папы, чтобы он гордился мной.
— Правда, что именно отец посоветовал вам стать актрисой?
— Когда маму выписали из роддома, папа, увидев меня, сказал: “Актрисой будет, весь свет ее узнает!” Я хотела вырваться на сцену только для того, чтобы папа мной гордился. Когда его не стало, все еще не могла остановиться, не могла понять, что его уже нет. Папа всегда со мной. Я до сих пор ощущаю его запах, помню его руки..
— Говорят, что однажды вы в “смертельном состоянии” играли на сцене...
— Я была тогда в Риге на гастролях со спектаклем “Поле битвы”. Отыграла на автопилоте. А утром мне поставили диагноз: отек легких, отсутствие лейкоцитов в крови. В более чем 90 процентах таких случаев исход — смертельный. Полтора месяца провела в реанимации. Теперь я уже не боюсь умирать, потому что знаю, что это такое. После того случая я стала терпимее, не хочется лишних сил тратить на ерунду. Хочется побольше быть дома и чтобы в нем было уютно. Знаете, когда есть тыл, появляется больше энергии и сил...
Подготовил Артур Мехтиев. Фото с сайта СTC.tv.ru
|
