С асфальтированной дороги машина свернула на ухабистую гравейку и еще долго прыгала по ямам, оставляя за собой шлейф пыли. Офицер обернулся, посмотрел на клубившийся за автомобилем серый “туман”.
— На реверсионный след похож, — сказал он.
Люди, чья жизнь так или иначе связана с авиацией, в душе романтики. Они во всем видят бездонную небесную синь, а среди мириад звезд сразу заметят ту, что мигает красным угольком на крыле самолета.
Приехали. Вот и пункт наведения авиации. За порогом “спецбункера” подсвеченные тусклыми лампочками извилистые коридоры, массивные металлические двери, как в отсеке подводной лодки. Подобные “бункеры” — наследие великого противостояния СССР и США. После ядерного взрыва такой объект мог автономно существовать еще одну-две недели.
Несколько поворотов — и мы на месте. Через щель обычной деревянной двери пробивался яркий свет, доносились обрывистые команды, слышалось гудение аппаратуры. Пункт наведения авиации нес боевое дежурство. Часть, которую возглавляет майор Виталий Гридюшко, сформирована для охраны и обороны объектов на дальних подступах и для управления и наведения самолетов и вертолетов.
Офицер по боевому управлению старший лейтенант Сергей Григоров, рассказывая о служебных буднях, привел такой пример:
— Двадцать шестого апреля в девять часов двадцать семь минут нас привели в готовность номер один. В районе Вильнюса близ белорусско-литовской границы обнаружили два натовских самолета F-16. Через двадцать три минуты ситуация разрядилась.
— А каким могло быть развитие сценария? — поинтересовался я.
Майор Виталий Гридюшко пригласил меня к схеме. Несколько дней назад прошла тренировка. Хотя, по сути, для офицеров пункта наведения авиации это была настоящая боевая работа. “Противника” изображал СУ-24, который прорывался к важному промышленному объекту. На “агрессора” офицеры навели МиГ-29, выдав пилоту необходимые курс, высоту и скорость. “Нарушителя” условно уничтожили в районе населенного пункта Глубокое.
— Мы не только “бряцаем оружием”, но и выполняем задачи мирного времени — управляем полетами по маршруту, — отметил капитан Дмитрий Демидович. — Например, из пункта “А” в пункт “Б” проводили вертолет Президента Беларуси.
Даже в ВВС и войсках ПВО немного людей, имеющих право сесть на место пилота. Офицеры пункта наведения авиации относятся к избранным. Чтобы управлять пилотом с земли, нужно самому знать, как ведет себя самолет в воздухе. В год офицеры должны налетать по три часа на МиГ-29.
О полетах майор Виталий Гридюшко говорить не любит. Он пять лет отлетал на Су-27, пока медики не списали на землю. Разлука с небом была тяжелой. Собирался даже уволиться “на гражданку”, но отрезать по живому не смог. В конце концов все военные делают одно общее дело — Родину защищают.
Под стать командиру и подчиненные. Словно провидение собрало их в одну команду. Так, водитель-электрик рядовой Олег Трон в армию попал с “боем”. Его воспитывала бабушка, и, согласно закону, Олег призыву не подлежал. Только бойцовский характер помог ему оказаться в армейском строю. Думает остаться служить по контракту.
— Дома, в Гольшанах, меня ждет бабушка, — рассказал солдат. — А здесь моя жизнь. Да и романтики через край. Во время боевой работы, например, я слышу в наушниках, как общаются штурман с пилотом, вижу маршруты “бортов”. Такое впечатление, будто сам управляешь самолетом. Разве откажешься от этого?
...Мы снова вернулись к дневному свету. Офицеры пункта наведения авиации остались там — в “бункере”. Они выполняют особую задачу — охраняют и обороняют белорусскую столицу на дальних подступах.
Андрей Соболевский.
| 
