Семнадцатого октября за него проголосовало всего 15 процентов избирателей, в то время как за его конкурента — 65. Он, похоже, не расстроен. Зато как раздосадованы мы: месяц работали в поте лица, а его в итоге “прокатили”. Премии не будет!.. Мы — это инициативная группа в поддержку кандидата в Палату представителей Национального собрания.
Как водится, все началось с телефонного звонка: приятель предложил подработать на каникулах. “Будем собирать подписи!” — Валик полон оптимизма. Перед началом работы нас, сборщиков, представляют будущему кандидату. После получасового оргсобрания, во время которого он рассказывает, что можно говорить избирателям, а чего нельзя, выходим на улицу и в ближайшем дворе делим территорию, на которой предстоит работать. “Речевка у нас — ерунда, — говорит Валик. — Вы ее почитайте, конечно, но будьте естественней. Больше импровизируйте”.
На следующий день мы с товарищем начинаем работать. Хотя после семи вечера избиратели уже отдыхают перед телевизорами, услышав, что мы “насчет выборов”, двери открывают почти все. Теперь надо убедить их поставить подпись в поддержку “нашего” кандидата. “Но мы его не знаем”, — совершенно резонно замечает большинство. Далее идут вопросы. Не столько о том, где родился и кем работает претендент, а о его политических взглядах, программе действий на время работы в парламенте. Вопрос в лоб: “Он из оппозиции?” Ответ может быть кратким описанием предвыборной программы. А ее можно озвучивать только после регистрации желающего стать кандидатом в депутаты. Но люди хотят знать, кому они дают “зеленый свет”, поэтому задают вопросы: как он относится к повышению цен, к власти и прочее. Поэтому хочешь не хочешь, приходится вести агитацию, хотя формально она в это время пока запрещена. Когда старушка говорит: “Я никому не верю, все они одинаковы”, чтобы получить подпись, приходится расписывать ей будущего кандидата как “замечательного человека и гражданина”. А для этого надо самой поверить в это. Или оголтело врать.
С еще одной проблемой мы столкнулись после того, как по “нашим” домам прошлись конкуренты. Люди, особенно пожилые, не хотели ставить подпись еще в чью-то поддержку. Все слова о том, что это не голос на выборах и подпись ни к чему не обязывает, поддержать можно кандидата А., но проголосовать за кандидата Б., что выборы должны быть альтернативными, в большинстве случаев не срабатывали. Многие боялись давать паспорта (мы обязаны внести в листы их номера и сверить прописку), кто-то сразу заявлял, что на выборы не пойдет: не верю депутатам, потом до них не достучаться. И здесь приходилось убеждать, убеждать, убеждать. Можно было, конечно, просто вяло предлагать поставить подпись, но так много не соберешь. И не заработаешь. Да-да, практически всем сотрудникам предвыборных штабов платят за сбор автографов. Это запрещено, но другого способа заинтересовать людей в этой работе нет. Причем платят не только за количество подписей, но и за их качество: они должны быть “чистыми”, без помарок и зачеркиваний на листах.
Честно говоря, выдержать эту кампанию было трудно. Или ты, стремясь заработать побольше, начинаешь заключать сделки с совестью, чтобы последняя засыпала, пока ты вовсю убеждаешь избирателя: этот кандидат — самый лучший. Или честно признаешься: сбор подписей — чисто техническая процедура (а тебе отвечают: раз так, то без моей можно обойтись!), но зарабатываешь мизер. На мороженое хватает? И ладно!
Ксения Авимова. Рис. Михаила Ларичева.
|
