Этому актеру Республиканского театра белорусской драматургии в свое время пророчили карьеру экономиста. Он же хотел связать свою жизнь с хореографией. Но от судьбы не уйдешь: Максим Пониматченко — один из самых перспективных минских актеров, запоминающийся, без всякого позерства и самолюбования.
— Я учился в университете культуры у профессора Валерия Даниловича Анисенко, художественного руководителя нашего театра, — говорит Максим. — На четвертом курсе мы, студенты, поставили свой первый спектакль — шекспировского “Макбета”, играли под эгидой молодежной студии этого театра. Некоторые из нас, после окончания вуза, были приняты в его труппу.
— Какие роли вам больше всего по душе?
— Вообще мне нравится комическое амплуа, но сейчас есть внутренняя потребность играть что-то серьезное, классическое. Один из любимых — спектакль “Толькi дурнi сумуюць” по пьесе израильского драматурга Альмагора. Палитра театрального действа очень разнообразна, это и позволяет мне постоянно меняться. А еще люблю своих сказочных персонажей. Здорово работать для детей — это тот зритель, которого невозможно обмануть.
— Для вас имеет значение, положительный герой или негодяй?
— В любой роли есть положительное, ведь не бывает абсолютно плохих людей. У каждого своя правда. Актерская обязанность — донести ее до зрителя, раскрыть обстоятельства, которые побуждают лицедействовать именно так, а не иначе.
— Как вы относитесь к критике?
— Лояльно, когда она обоснованна и аргументированна. Считаю, критиковать имеют право люди, заинтересованные в успешном результате, чтобы давать повод к размышлению, но не уничтожать... Я достаточно самокритичен. Себя не обманешь. После каждого спектакля анализирую игру, делаю выводы, планирую что-то на следующий раз.
— А есть у вас суеверие, связанное с театром?
— Да. Обычно перед спектаклем, когда уже закончили свою работу реквизиторы и костюмеры, а в зале еще нет зрителей, я поднимаюсь на сцену, здороваюсь с ней, делюсь впечатлениями. Речь не идет о больном суеверии. Но все же, если не успеваю это сделать, то потом у меня возникают мысли: не до конца проявил себя и в следующий раз нужно обязательно прийти пораньше, чтоб совершить этот свой обряд...
— Верно, что вы еще и преподаете сценическое движение?
— В 27-й минской школе. Занимаясь с ребятами, вспоминаю себя и стараюсь приучить их самостоятельно принимать решения. Я могу помочь с профессиональной точки зрения, но важнее то, чтобы они сами что-то предлагали, искали, проявляли инициативу.
— Что есть жизнь актера?
— Верно заметила известная белорусская актриса Татьяна Мархель: наша жизнь — расписание. Я знаю, что буду делать через два месяца в определенное время и уже сейчас должен готовиться. Это-то и отличает актеров от людей других профессий. Когда едешь в общественном транспорте на репетицию, даже на вопросы начинаешь отвечать фразами своего героя.
— Курьезы из-за этого бывали?
— Такой случай. Мы с коллегой Игорем Сиговым как-то сидели в бане. Кругом много мужчин, завернутых в простыни, словно римские патриции. А до этого состоялась премьера спектакля “Понцiй Пiлат”, где я играю всадника, а Сигов — самого римского прокуратора. Вот Игорь и спрашивает: “Што новага ў Рыме?” Я отвечаю своим монологом, не обращая внимания на то, что окружающие стали оглядываться и прислушиваться, а затем пересаживаться подальше от нас. Так мы и сыграли всю сцену в бане.
— Любовь зрителей — дорогого стоит?
— Я чувствую перед ними свою ответственность, ведь театр — своего рода зеркало, которое в сценических образах отражает ситуации и обстоятельства реальности, разрешает сомнения, дает ответы. И важно, чтобы поклонники уважали актера. Приятно чувствовать зал, владеть его вниманием. И расстраиваешься, когда зритель забывает, что театр — не буфет.
— Что в планах?
— Творчески не зачахнуть, не успокаиваться. Дорога не должна быть простой. Трудности — тоже здорово, настоящий допинг для актера.
Интервью провела Ирина Бабич. Фото Валерия Харченко.
| 
