Сто лет назад, 14—15 мая 1905 года, произошло Цусимское сражение, знакомое многим читателям по замечательному роману Новикова-Прибоя. Однако в наших СМИ очень редко вспоминают белорусов, участвовавших в русско-японской войне (коих немало) и, в частности, погибших при Цусиме “за царя и Отечество”. Может быть, это оттого, что мы не морская страна? Однако жизнь людей — это и есть история страны.
Итак, Вторая тихоокеанская эскадра состояла из более чем 30 боевых кораблей, нескольких транспортов, буксиров и плавмастерской. Отправившись в далекий путь на выручку осажденному Порт-Артуру в октябре 1904 года, она в течение 220 суток шла через три океана. Эскадра под командованием вице-адмирала Рожественского обогнула мыс Доброй Надежды, стояла три месяца на Мадагаскаре (в порту Носси-Бе и теперь есть памятная доска), затем через Малаккский пролив двинулась во Владивосток (Порт-Артур к тому времени пал).
Утром 14 мая корабли вошли в Цусимский пролив, разделяющий японский остров Кюсю и Корею. Там их уже поджидал противник, который был ненамного сильнее в техническом отношении, но, что главнее, гораздо более организованный.
Первым в 1 ч. 55 м. дня открыл огонь флагман — эскадренный броненосец “Князь Суворов” — один из четырех сильнейших русских кораблей. В то время как наша эскадра начинала перестраиваться из походного строя в боевой, японцы также открыли огонь — меткий, энергичный, методичный, сосредоточивая его на русских головных кораблях. На них, заваленных углем и имевших много дерева на борту, начались пожары. Первым вышел из строя головной корабль левой колонны — “Ослябя” и через полчаса затонул носом вниз. Из числа его команды погибли 47 белорусов (22 из Минской губернии, 14 из Могилевской, 6 из Гродненской, 5 из Витебской).
Следом за ним потерял способность управляться и головной корабль правой колонны “Князь Суворов”. На нем начались пожары, и он также вышел из строя. К 5 часам 30 минутам судно было все объято пламенем и имело значительный крен. Адмирала Рожественского, находившегося на нем, тяжело ранило в голову в самом начале боя. “Суворов” затонул только в семь часов вечера после двух минных атак, стоя одиноко в стороне от боя, с сильным креном и окутанный дымом пожара. На нем погибли 63 белоруса (25 из Минской, 20 из Могилевской, 12 из Витебской, 6 из Гродненской губерний).
Командование эскадрой перешло к контр-адмиралу Небогатову, но управлять боем уже было нельзя. Боевого порядка не существовало. Наши корабли метались под градом неприятельских снарядов, горели и тонули. Перевернувшись своими килями кверху и блестя ими в лучах заходящего солнца, погибли броненосцы “Император Александр III” и “Бородино”. Из 900 человек команды первого никто не спасся и никто не знает, что на нем происходило. Не стало также 63 белорусов (22 могилевчанина, 16 гродненцев, 13 минчан, 12 витеблян). Из команды “Бородино” спасся чудом только марсовый Семен Ющин. Среди его боевых товарищей были 89 белорусов (30 — из Могилевской области, 28 — из Минской, 23 — из Витебской, 8 — из Гродненской) — они составляли 10 процентов личного состава (!!!), а ведь комплектовались корабли со всей необъятной “шестой части суши”. Уничтожение этих трех кораблей означало крах эскадры. Японцы прекратили бой.
Ночью минными атаками было подбито еще немало судов, на которых тоже служили белорусы. К утру 15 мая под начальством адмирала Небогатова остались всего лишь один крейсер — “Изумруд” и 4 броненосца: избитый в бою накануне “Орел”, “представлявший из себя лишь груду исковерканного железа”, “Император Николай I”, “Генерал-адмирал Апраксин” и “Адмирал Сенявин”. Остальные уцелевшие суда порознь прорывались или во Владивосток, или в нейтральные порты. Так, крейсеры “Олег”, “Аврора” и “Жемчуг” под командой контр-адмирала Энквиста ушли в Манилу и там разоружились. Настигнут был и миноносец “Бедовый”. Он сдался без боя и был отведен на японскую базу в Сасебо. Между прочим, при сдаче обнаружилось, что на корабле нет белого флага, и тогда именно наш земляк — мичман Терентий Александрович О’Бриен де Ласси (несмотря на фамилию — он из Гродно) предложил поднять скатерть с офицерского стола в кают-компании. Мичман этот участвовал затем в Первой мировой, гражданской, советско-польской войнах, стал видным начальником и умер в Гродно в 1932 году.
На рассвете 15 мая с судов отряда Небогатова заметили дымки на горизонте. Предположили сперва, что это наши отставшие корабли. Оказалось, неприятельские суда. Японцы первые открыли огонь. В течение 10 минут “Император Николай I” получил шесть пробоин. Наши не отвечали: их орудия были бессильны перед слишком большой дистанцией. Небогатов сдался.
Вот так участвовали белорусы во всех боях на море той (да и не только) далекой войны. Сведения эти взяты главным образом из Российского военно-морского архива, куда до автора не добрался ни один белорусский исследователь этой темы. А все потому, что нет таких. Обидно за память соотечественников. Кстати, представленные цифры говорят только об убитых, а сколько наших людей выжило, пока неизвестно. К сожалению, сухие списки не раскрывают, как проявили себя белорусы при Цусиме, но, думаю, не будет ошибкой сказать, что вполне достойно. Они выполнили свой долг до конца.
Степан Стурейко.
|
