На днях не стало Валентина Юрьевича Никулина. Тонкого, умного актера и прекрасного человека.
Его искусство высоко ценил отец-основатель московского театра “Современник” Олег Ефремов, который называл его одним из самых талантливых мастеров. Прекрасно к нему относилась и нынешний художественный руководитель этого театра Галина Волчек.
Благодарю судьбу за знакомство с ним и многие годы общения. Валя Никулин, как называли его близкие друзья и хорошие знакомые, часто снимался на студии “Беларусьфильм”, у него был ряд замечательных актерских работ с белорусскими режиссерами...
Первую известность Валентину Никулину принесла песня “Ты припомни, Россия”, спетая когда-то в телеспектакле “День за днем”. В кино его запомнили по роли чудаковатого доктора Гаспара в “Трех толстяках”, по ролям в фильмах “Девять дней одного года”, “Мой друг Иван Лапшин”, по блистательной роли Смердякова в Пырьевской картине “Братья Карамазовы”...
Свой уникальный музыкально-поэтический талант (ибо в душе Никулин был поэтом) он вложил в создание моноспектаклей “Музыка Поэзии и Поэзия Музыки”, где языком стихов прекрасных авторов в сочетании с песнями и бардовскими балладами увлекал слушателей в необыкновенно волнующее сентиментальное путешествие, не давая залу вздохнуть, оторваться от сцены. Он творил чудо, полностью покоряя публику, и она становилась монолитом. Он обладал некой магией притяжения...
Мы познакомились в один из его приездов в Минск. Валентин Никулин бывал у меня дома. Шутили, много говорили о театре, актерах, увлеченно слушали Луи Армстронга и Эллу Фитцджеральд. Сидя за пианино, Никулин тут же под звучащую грампластинку подыгрывал свои вариации и подпевал. Он страстно любил джаз. Знал все хиты. Хорошо владел фортепиано. Мама его была очень известной пианисткой. Она окончила Московскую консерваторию у профессора А.Б. Гольденвейзера. Отец — писатель, драматург.
В конце 80-х я пригласил Валентина выступить со своим моноспектаклем в Концертном зале Белгосфилармонии. Концерт прошел очень хорошо. Никулин был растроган и остался доволен публикой: “У вас очень чуткий и внимательный зритель...”
По каким-то недоговорам и намекам я предчувствовал, что Валя уедет в Израиль. Он мне конкретно об этом ничего не сказал. А когда в 90-е годы вся прежняя жизнь в России переломилась, Валентин Юрьевич, подобно Михаилу Козакову, уехал в Израиль и сделал попытку продолжить творческую жизнь в знаменитом театре “Габима”. Но, не найдя себя на чужбине, через семь лет вернулся в Москву, где и прожил еще семь лет, прежде чем оборвалась его яркая жизнь. Но вписаться в новую ситуацию у Валентина Никулина так и не вышло. “Я очень устал, — говорил он. — Я теряю себя”.
Последние девять месяцев актер не выходил на сцену. Не пускала болезнь. Около месяца назад состояние здоровья артиста стало критическим. Как сказала тогда его супруга Марина Никулина, он нуждается в срочном лечении в одной из клиник Иерусалима или Тель-Авива. Диагноз — острый остеопороз. “Он уже не может ходить, — говорила Марина Никулина. — Виной всему ошибка российских врачей. Когда они взялись его лечить, то дали завышенную дозу препарата. После инъекции стало очень плохо. Теперь мы пожинаем плоды медицинской беспечности: ноги у мужа парализованы, плохо работает сердце, нарушено мозговое кровообращение...”
Не было ни времени, ни средств, чтобы спасти артиста. К сожалению, о том, чтобы кто-то из коллег по цеху и чиновников от культуры предложил помощь семье Никулиных, нигде не упоминается. Такова судьба многих российских актеров, внесших неизмеримый вклад в искусство страны. Равнодушие, отторжение, а порой и забвение.
Но люди помнить будут долго...
Авенир Вайнштейн.
|
