Петр Миронович

(Продолжение. Начало в NN 224, 225).

Одна из главных проблем, которая постоянно волновала Петра Мироновича, это развитие сельского хозяйства. Его постоянно видели в колхозах и совхозах, в мелиоративных организациях и на испытательных станциях. По инициативе Машерова на селе произошли значительные изменения. Во второй половине 1960-х годов урожайность зерновых поднялась с 11,5 центнера до 16 центнеров с гектара, а их валовой сбор вырос на 900 тысяч тонн. В колхозах и совхозах стало больше крупного рогатого скота.

Бывший секретарь ЦК КПБ по сельскому хозяйству вспоминал: “Он не верил гладким сводкам. В шесть утра все районы Могилевской области доложили в обком, что посевные агрегаты работают в поле. Машеров в семь был уже в воздухе и видел: на полях трудились единичные машины. Як-40, на котором он постоянно летал над полями, был специально оборудован для осмотра ситуации за бортом и обсуждения вопросов за столом. Лицо руководителя сосредоточенно, временами он вплотную прижимается к иллюминатору, весь подается вперед и облик его выражает крайнее беспокойство. Безнадежно машет правой рукой, говорит отрывисто: “Все, хана!” — и снова устремляет взгляд вниз. Составители “розовых” бумаг на местах и не догадывались, что ему сверху видны все прорехи в земледелии: обман и очковтирательство, безобразия с внесением удобрений, бесхозяйственность, изреженные посевы, эрозия торфяников и болотных почв, плохое хранение и использование техники”.

Петр Миронович любил республиканские семинары по разным проблемам народного хозяйства — в Союзе они не практиковались, а в республике давали хороший результат, вдохновляли действовать. Каждый участник такого семинара имел возможность и себя показать, и на других посмотреть. Он возвращался домой и засучивал рукава, будучи уверенным, что новое приживется и обязательно получится.

Еще в 1970-е годы Машеров поднял вопрос о замене административных, или, как он говорил, “телефонных” методов руководства экономическими. Он предлагал коренным образом изменить систему обучения и воспитания, положив в его основу труд. Петра Мироновича привлекало наукоемкое производство. Именно он буквально заставил исключить из практики все старые семена зерновых и пропашных культур и заменить их новыми, высокоурожайными. Можно сказать, что стихией его жизни был поиск и новаторство.

В то же время продолжалось административное, часто некомпетентное вмешательство партийного и советского руководства в дела колхозов и совхозов. Особенно вредным было неоправданное ограничение их прав в хозяйственной деятельности. К сожалению, уровень оснащенностью техникой хозяйств, организация ее использования не соответствовали задачам увеличения продукции и повышения темпов роста производительности труда. Наиболее слабо решались вопросы комплексной механизации в животноводстве, на уборке картофеля и огороднины.

Что касается мелиорации, она нередко проводилась некомпетентно, не учитывались требования по охране окружающей среды. Это вело к обострению экологических проблем.

Между прочим, сам Машеров горько переживал, что в засуху на Полесье нет воды, что “теоретики и практики” загубили целый край, а из Немиги уже не воссоздать, как в Варшаве, Старо Място.

Многие ученые и архитекторы, которые сегодня критикуют деятельность тогдашнего ЦК, забыли, как они сами носились с навязчивыми идеями, обставляли с помпой свои лжепроекты, толпились у кабинета первого и других секретарей ЦК КПБ. Машеров прежде всего был руководитель, привыкший полагаться на мнение специалистов. А как человек увлеченный, романтик в душе, иногда слишком доверял этим специалистам и нередко поддавался заманчивости той или иной идеи. Петр Миронович уделял неослабное внимание подъему и расцвету науки и культуры. По инициативе Машерова в 1969 году во главе Академии наук БССР стал способный организатор науки, видный ученый-физик Н.А.Борисевич, который находился на этом посту 18 лет.

По некоторым направлениям научных разработок в Белоруссии были достигнуты результаты, получившие признание не только в СССР, но и далеко за его пределами. Петр Миронович гордился, что лауреатами Ленинской премии стали академики АН БССР М.А.Ельяшевич, В.П.Платонов, Н.А.Борисевич, ученый Института физики АН БССР В.В.Грузинский, конструктор Б.Л.Шапошник.

Машеров способствовал интеграции науки с производством. При институтах АН БССР, высших учебных заведениях развивалась опытно-экспериментальная база. В Белоруссии начали создаваться научно-производственные объединения. Так, в 1974 году впервые в Советском Союзе возникло объединение МАЗ—БПИ.

Детищем Машерова у нас называли теперь всемирно известный мемориально-архитектурный комплекс “Хатынь”, который был открыт в 1969 году. С именем Машерова связано и создание мемориального комплекса “Брестская крепость-герой”; открытие Кургана Славы — памятника в честь подвига воинов 1-го, 2-го, 3-го Белорусских и 1-го Прибалтийского фронтов в Белорусской операции 1944 года; мемориального комплекса “Прорыв” в честь прорыва вражеской блокады партизанами 5 мая 1944 года в ходе Полоцко-Лепельской битвы 1944 года, созданного в 1974 году в семи километрах от городского поселка Ушачи.

Вспоминая о своих встречах с Машеровым, известный скульптор, народный художник Беларуси Заир Азгур писал:

“Знаменитый комплекс “Прорыв” на Витебщине и трагедийно величественная Хатынь под Минском, Курган Славы на Московском шоссе и монумент в честь матери-патриотки в Жодино. Памятник освободителям в Витебске и комплекс на месте сожженной деревни Дальва... Каждое из этих памятных мест отмечено заботой и поистине творческим вниманием П.М.Машерова...

Правда, однажды он мне показал эскиз будущего Кургана Славы Советской Армии — освободительницы Белоруссии и как-то умышленно отошел к окну, будто бы всматриваясь в городской пейзаж, который открывался за стеклами, — со сквером и театром имени Янки Купалы, с фонтаном “Мальчик и лебедь”. Я увидел на листе очертания будущего рукотворного кургана в честь армейского подвига наших фронтов, который сразу привлек мое внимание качеством художественного решения и народным представлением о таких памятниках в нашей истории. Когда я об этом сказал Петру Мироновичу, он смутился и промолвил как-то торопливо, что сам он, безусловно, не художник, что это еще только набросок и над ним, нужно надеяться, еще поразмыслят и по-своему все решат настоящие профессионалы. Скажу откровенно, что и теперь Курган Славы на Московском шоссе, который притягивает к себе внимание, имеет те очертания, которые я увидел на рабочем столе Машерова. Тогда это был эскиз, набросок, рабочая гипотеза...”.

Когда Машеров обстоятельно разобрал 6-томную историю Великой Отечественной войны и сделал ряд замечаний, секретарь ЦК КПСС Черненко не удержался и сказал Брежневу: “Машеров умничает”.

Именно по инициативе Петра Мироновича началась подготовка к изданию фундаментального труда “Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны” в трех томах. Ему не было суждено познакомиться с книгами лично — это уникальное издание вышло в 1983—1985 годах, уже после смерти Машерова.

В то же время в 1960—1970-е годы целиком исчезли белорусскоязычные школы в городах, в несколько раз сократилась их численность в сельской местности. Историческая память искусственно сокращалась до событий 1917 года. Стирались национальные черты в облике городов и деревень, в укладе жизни граждан. Когда в середине 60-х годов литературовед Николай Плашкевич и философ Николай Алексютович высказали в печати мнение об истории Великого княжества Литовского как о наследии белорусов, их выступление было осуждено на совещаниях и в газетах. После ХХIII съезда КПСС (1966 г.) в СССР началась полоса репрессий против диссидентов.

В 1970-е годы в БССР, как и во всем Советском Союзе, задержался, а затем и остановился рост материального уровня жизни населения.

НА СНИМКАХ: Л.Брежнев бывал в Минске редко; во время обсуждения строительства дороги в аэропорт-2 (1975 г.); на встрече с делегацией польского сейма.