Забытые герои иногда возвращаются. Их влекут места былых сражений. Андрей Паращенко — капитан легендарного гандбольного минского СКА начала 1990-х годов, многократный чемпион Советского Союза, обладатель европейских Кубков, один из лучших разыгрывающих мира.
Он вернулся в спортивную жизнь неожиданно, став одним из инициаторов обращения к Президенту Беларуси с просьбой о спасении своего любимого вида спорта. По наступательному характеру обращения к главе государства и озабоченному тону последующих пресс-конференций я ожидала увидеть “пламенного борца” за будущее гандбола и за свое место в его истории. Или же, что не редкость, начинающего карьериста от спорта, желающего сменить площадку на уютный кабинет чиновника. А увидела улыбчивого, счастливого человека в сопровождении очаровательной спутницы. “Знакомьтесь, Маша”, — представил девушку Андрей. Маша оказалась на редкость скромной, молчаливой, деликатной.
— Не всякий решится с наболевшим обратиться к Президенту...
— Мы искали другие способы обратить внимание на положение в игровых видах спорта, не пользующихся поддержкой государства. Убедились, решить может только Президент. Здесь нет места борьбе честолюбий. Я состоявшийся спортсмен, сегодня — бизнесмен. Казалось бы, что мне сегодня нужно от гандбола? Просто есть национальные ценности, которые недопустимо утрачивать. Кто-то восстанавливает замки и храмы, кто-то сохраняет фольклор. А я борюсь за уникальный белорусский гандбол.
Мне довелось играть в великой команде — минском СКА. Мы тогда могли обыграть любую сборную мира. Под руководством Спартака Мироновича была создана новая игровая модель гандбола. Сборную Союза можно было сформировать только из минчан. Но распалась страна. Ставшие разом нищенскими зарплаты заставляли игроков искать лучшую долю. Я выбрал “рай” на земле. Мне говорили, что самый благодатный климат на Канарских островах. И когда поступило предложение от испанской команды, только что пробившейся в высший дивизион, я согласился.
— А говорят, чужая земля “раем” не бывает.
— Года четыре я в охотку играл, наслаждался поистине райским климатом. Постепенно менялось отношение к профессии. В Минске мы очень много работали, но не всегда умели отдыхать. Бывало, стресс снимали спиртным. Ну а уж праздники... В Испании, где мой контракт зависел не только от мастерства, но и от постоянной физической готовности, стал относиться к своему организму, как к инструменту. Специально подобранная диета, витамины, здоровый сон.
Мне стало интересно, как устроен профессиональный гандбольный клуб. Что позволяет городку в двадцать пять тысяч жителей иметь достойную команду? Я был поражен, что городские власти ежегодно вкладывают в гандбол триста тысяч евро. Плюс, конечно, кое-какие спонсорские вливания, клубная атрибутика и не очень дорогие билеты. Практически все испанские гандбольные клубы, кроме некоторых грандов, содержатся за счет муниципалитетов. Десяти лет, проведенных за рубежом, поверьте, хватило, чтобы понять, как там работает гандбольное хозяйство.
Но и в “раю” становится скучно. Рядом были жена и сын. Мне предлагали работу в департаменте спорта и туризма. Даже родители были против моего возвращения, но в какой-то момент меня так потянуло на родину...
— А жена и сын?
— Они остались в Испании. Мы даже не общаемся. Таково желание жены. Женщины бывают жестоки. Мужчины, по-моему, добрее. (Андрей украдкой посмотрел на Машу и замолчал. Видно было, что эту больную тему ему не хотелось затрагивать. — Прим. авт.).
Так вот... Думал, гандбол остался в Испании. Тренером я никогда не хотел работать. Не мое это. Занялся бизнесом. Но старой любви не изменяют. Посетив матчи наших команд, поговорив с коллегами, увидел, что наш гандбол при смерти. Понял, если ему не помочь сегодня, завтра уже будет поздно.
— Но ведь есть когорта великих тренеров и бывших игроков, способных поддержать уровень гандбола?
— Они нищенствуют. Государство помогает детско-юношеским школам. У наших молодых бывают медали, а потом — соблазнительные предложения от зарубежных клубов. Кто-то уезжает на время — заработать. А наиболее талантливые меняют гражданство, навсегда отсекая себя от белорусского гандбола, становясь прямыми соперниками на международной арене. Получается, государство проигрывает дважды: первый раз, когда затрачивает деньги на подготовку спортсменов, а второй, когда, не обеспечивая должного уровня существования, упускает лучших из лучших. Где логика? В национальном чемпионате только две команды на твердой зарплате. Остальные — энтузиасты. А в профессиональном спорте это унизительно.
— А не унизительно просить помощи у государства на не самый популярный вид спорта? Вы же бизнесмен, вам и карты в руки.
— Поверьте, мог бы — помог. Нет у меня таких денег, чтобы вытащить гандбол из ямы. А те, кто может, не торопятся вкладывать в гандбол. Это невыгодно и непрестижно. Своим обращением к Президенту мы не просили назначить нам спонсоров. Спонсоров не назначают. Назначенные спонсоры часто бесполезны, их подход формален. Ведь дело не в количестве денег, порой идущих на поддержание руководящего состава, а в постановке клубной работы, в воспитании новых талантов. Нужно создать условия, когда спонсорством можно было бы гордиться, повышая престиж компании, а не скрывать финансовые тонкости этого процесса от контролирующих органов. А сейчас такое бывает.
— Да, но почему в советское время были высокие результаты? Дело не только в деньгах?
— Между прочим, ошибочно думать, что любительский спорт в СССР не стимулировался материально. У спортсменов высокого класса была хорошая зарплата — до трехсот рублей, загранкомандировки, давали квартиры. Но главное — был командный дух, честное отношение к игре, которая тебя воспитала.
После развала Союза, приезжая из Испании играть за сборную Беларуси, я получал копейки. Да мне это было и неважно. Являлся по первому зову, в ущерб себе, своим планам, выкладывался на сто процентов. Но, сталкиваясь с безразличием спортивных чиновников к команде, к результатам, начинал бунтовать. Привыкнув к отлаженному механизму профессиональных клубов, трудно было понять, как одни из лучших игроков мира не имеют единой тренировочной формы, должных условий для восстановления после тренировок. И пришло понимание, что на гандбол, грубо говоря, наплевали. Я понимаю, что он не “медалеемкий” вид спорта, как легкая атлетика, но он “престижеёмкий”, почти как футбол и хоккей.
Не сегодня-завтра уйдут на пенсию те, кто воспитывал игроков экстракласса. Умрет тренерская школа. Талантливый игрок понимает, что гандбол — не профессия на всю жизнь, и заранее готовит “запасной аэродром”: стоматолог, журналист или артист.
— Да и вы не избежали соблазна, снявшись в музыкальном клипе с Машей.
— Просто друзья, затеявшие съемку, не нашли более отрицательного персонажа. (Смеется).
— Вы светский человек?
— В Минске светской жизни нет. Есть тусовочная, от которой мы с Машей потихоньку отходим. Пустые встречи, пустые разговоры. Нас больше сближают прочитанные книги. Домашняя эстафета: прочитал — передал любимой. В последнее время больше тянет к серьезной литературе.
— Вы так лепите характер юной подруги?
— Сегодня модно быть пигмалионом. Но я считаю, что каждый человек — индивидуальность и вмешиваться в его внутренний мир не стоит. Мне просто хочется жить общими духовными интересами с любимой женщиной. Не дать ей повторить ошибок своей молодости.
— Ошибки — дети случайности...
— Я не верю в случай, но знаю свои ошибки. И привык их исправлять. Когда-то любой промах казался мне трагедией. Повзрослев, понял, что ошибка — лучший опыт.
— Вернувшись в Минск, вы нашли своих старых друзей друзьями?
— Конечно. Но жизнь научила, что дружба — это общение душ. Не думаю, что друг познается только в беде. Иной раз в плохую минуту вокруг тебя больше корыстных людей, а преданные друзья с тобой всегда. Им не нужны экстремальные ситуации для демонстрации дружбы. Не градус отношений важен. Главное, чтобы тебя не предали.
— Это касается и женщин?
— Ну-у... Для меня главное в женщинах — умное молчание, в котором слышишь и “да” и “нет” на свои вопросы. Тогда можно и новый дом построить, и дерево посадить, и даст Бог...
Андрей тревожно посмотрел на часы, и мы были вынуждены расстаться. Они ушли, взявшись с Машей за руки. Казалось, уходит прошлый белорусский гандбол. Но Андрей Паращенко не из тех людей, которые живут по принципу: после нас — хоть потоп. Он чувствует настоящее и видит будущее.
Беседу вела Татьяна Шипица. Фото из семейного архива Паращенко.
|
