Ежовые рукавицы

В исторической памяти народа имя Николая Ежова стало нарицательным. “Ежовщина” — этим понятием обозначают сегодня свирепый режим тотального беззакония и произвола. Сохранились плакаты тех лет: могучие руки в громадных рукавицах с железными гвоздями мертвой хваткой сжимают горло несчастного доходяги, видимо, олицетворяющего гидру контрреволюции.

Впрочем, уже в те времена было у Ежова еще одно имя, которое лишь весьма немногие решались произнести вслух, да и то шепотом. “Кровожадный карлик” — так называли этого человека не столько за низкий рост (около 154 см), сколько за патологическую жестокость.

А официально в историю СССР Николай Иванович Ежов вошел как партийный и государственный деятель, один из руководителей государственной безопасности СССР, генеральный комиссар государственной безопасности. Это высокое звание приравнивалось тогда к Маршалу Советского Союза.

Начало биографии Николая Ежова не обещало не только головокружительной карьеры, но даже просто сколько-нибудь заметного существования. Он родился в 1895 году в бедной рабочей семье на окраине Петербурга. Получил лишь начальное образование и с 14 лет работал на заводе, где сменил несколько специальностей.

Стремительный рост карьеры Ежова начался в 1930 году. С ноября он постепенно поднимался по ступенькам партийной лестницы и за пять лет дорос до председателя Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП (б). Однажды профессор Александр Соловьев, который работал тогда в Институте мирового хозяйства и мировой политики, спросил у заведующего отделом науки ЦК Карла Баумана, “что за причина такого быстрого выдвижения Ежова, ведь до недавнего времени совсем не было известно это имя”. Бауман улыбнулся и сказал: “Он показывает себя очень твердым человеком с огромным нюхом. За него горой Каганович. Очень доверяет т. Сталин”.

Вершиной карьеры Николая Ежова стало назначение его в сентябре 1936 года народным комиссаром внутренних дел СССР, а в октябре 37-го — введение в Политбюро ЦК в качестве кандидата в члены этого высшего партийного органа. За короткое время имя Ежова стало наводить ужас в стране. Позже советские историки назовут 1937—1938 годы “ежовщиной”.

А в то время пропаганда начала шумную кампанию прославления Ежова, которого называли “железным наркомом”. Именно тогда получила распространение фраза о “ежовых рукавицах”, в которые НКВД возьмет противников советской власти.

В 1937 году за контрреволюционные преступления были арестованы 936 тысяч человек (в том числе расстреляно 353 тысячи), а в 38-м — более 638 тысяч (расстреляны более 328 тысяч). Кроме того, в лагерях сидели более 1,3 миллиона человек.

Руководимый Ежовым аппарат НКВД подготовил крупнейшие фальсифицированные открытые политические процессы конца 1930-х годов.

Мало кому известно, что многие страницы жизни и деятельности Н.Ежова связаны с Белоруссией, а точнее, с Витебском. Например, в первом издании “Краткого курса истории ВКП(б)” говорилось: “На Западном фронте, в Белоруссии, подготовлял к восстановлению солдатскую массу т.Ежов”. Поскольку Ежова потом расстреляли, эта фраза из последующих изданий “Краткого курса” исчезла.

В 1915 году 20-летний Николай Ежов был призван в армию и стал рядовым 172-го пехотного Лидского полка. Он участвовал в боевых действиях и был ранен. Позже демобилизовался и вернулся на Путиловский завод, где работал до мобилизации на фронт.

В конце 1916 года Ежова вновь призвали в армию. В Витебске 22-летний Ежов вступил в РСДРП(б). Здесь в ноябре 1917-го Николай Ежов командовал красногвардейским отрядом. Он принимал участие в организации Витебского комитета РСДРП(Б), создавал партийные ячейки в Витебске, сам был председателем и секретарем одной из партячеек, участвовал в разоружении Хоперской казачьей дивизии и польских легионеров.

Тогдашние историки немало приукрасили в революционной работе Ежова. Скорее всего, она представляется весьма скромной, и, по всей видимости, особенно активного участия в Октябрьской революции он не принимал. Например, неизвестно, где и чем занимался Николай Ежов с мая по сентябрь 1917 года...

В 1936—1938 годах имя Николая Ежова с содроганием вспоминали и в Белоруссии. Дело в том, что трех народных комиссаров внутренних дел БССР (Георгия Молчанова, Бориса Бермана и Алексея Наседкина) называли “посланцами Ежова”, “представителями Ежова в Белоруссии”.

24 сентября 1938 года был арестован нарком внутренних дел БССР Борис Берман. На допросах он показал: в период 1937—1938 годов наркомом внутренних дел СССР Ежовым и его заместителем Фриновским давались явно враждебные указания о решительной борьбе с мнимыми врагами народа, что повсеместно приводило к массовым арестам ни в чем не повинных граждан.

Именно Николай Ежов виновен в смерти А.Червякова, Н.Голодеда, В.Кнорина, В.Шаранговича и других руководящих деятелей компартии Белоруссии.

10 апреля 1939 года Н.И.Ежов был арестован, обвинен в сотрудничестве с иностранными разведками, в подготовке терактов против Сталина и приговорен к смертной казни. Его расстреляли 4 февраля 1940 года.

В 1988 году Коллегия по военным делам Верховного суда СССР, а затем и Коллегия по военным делам Верховного суда Российской Федерации отказались реабилитировать Николая Ежова.