Кабульские амазонки

Дорога жизни Фариды становилась все уже. Затем перешла в тонкий зыбкий мостик над бездной войны. Уже тогда женщина чувствовала, что это путь в одну сторону. Она оказалась у развилки, а впереди — две тропы, две судьбы. Одна таяла в горячем песке и все еще манила миражом надежды. Казалось, стоит пройти вперед, пусть долго, и позади останется едкий запах афганской беды.

— Была поздняя ночь, когда раздался стук в дверь. Я собрала детей и сказала, чтобы не подавали звука, а сама пошла посмотреть, что происходит. За порогом кричали: “Открывай! Это свои!”. Я ответила, что не хочу. Тогда они выломали дверь! — вспоминает одна из женщин.

Той весной домашний очаг семьи Касим погас. Моджахеды ударили Фариду, избили Моххамеда, не пощадили и детей. Похитили старшую семнадцатилетнюю дочь Альбину. А их родной дом подожгли. В том пламени горели не только семейные реликвии, в пепел превращались уютные домашние вечера, веселые шумные дни. Сухой ветер разносил по раскаленным пескам золу счастья.

— Они ударили мужа, затем сына. Моджахеды кричали, что это не мои дети, что они от русских. У старшей дочери, которую они похитили, были светлые волосы и зеленые глаза, как у моей свекрови. А я не могла ничего сделать. У меня не было сил даже на то, чтобы повысить голос. Прошли годы, но в памяти все так, будто это было вчера.

Семья Касим вырвалась тогда из талибанского плена. На сей раз моджахеды ушли, забрав с собой дочь Фариды, оставив истерзанных людей в горящем доме. Соседская женщина помогла выбраться несчастным и укрыла на день у себя. Единственное, что успела взять с собой обезумевшая от горя хранительница домашнего уюта, было офицерское удостоверение мужа. Моджахеды объявили охоту на всех офицеров, поэтому дальше в Кабуле оставаться было невозможно. Во имя спасения своих детей Фарида и Моххамед в 90-е годы влились в черный поток беженцев.

— Я их не видела, когда они первый раз ворвались в наш дом, ведь афганским женщинам нельзя появляться перед незнакомым мужчиной, — рассказывает Зухра. — Мне обо всем рассказал муж. Талибы требовали оружие и деньги. Они говорили: “Отдай нам весь свой арсенал и мы оставим тебя в покое”. Но моджахеды уже забрали подаренные на свадьбу ружья. Нам больше нечего было отдавать. И все же они приходили снова и снова, но уже не с угрозами, а с разбоем...

С двенадцати лет Зухра не знала, что такое мирная жизнь. Естественные звуки природы заглушало чужеродное эхо взмывающих в небо ракет и взрывающихся бомб. С трудом удалось получить среднее образование. Школу посещали два-три раза в неделю с перерывами на несколько дней, ведь кругом шла война.

Когда начался новый этап междоусобицы, девушка уже была молодой женой с двумя детьми — дочерью Ангизой и сыном Надимом и ждала третьего ребенка. Домашние хлопоты отвлекали от страшных мыслей. Но тревога за жизни родных только нарастала с каждым днем. Женщина понимала, что нужно что-то делать. Если покориться действительности, тогда все, смерть. За внешней покладистостью и смирением под черным сукном скрывалось неженское мужество, которое ждало своего часа, чтобы проявиться в отважном поступке.

И этот день скоро настал.

— Хамеда трижды уводили с собой, после чего он возвращался домой избитым. Ужасно было глядеть, как страдает любимый человек. А я была не в силах облегчить его боль и от этого на душе становилось еще тяжелее, — повествует Зухра о своей жизни. — В последний раз, после очередных пыток, моджахеды бросили мужа на дороге. Наверное, они надеялись, что Хамед мертв. Не знаю, каким чудом, но ему удалось встать и доползти до дома. И тогда я решила, что нужно отсюда уходить.

Талибы увлеклись. Грабежи и набеги стали для них ежедневной игрой. На кону таких партий разменивались жизни, среди которых была и карта судьбы семьи Саид...

— Мой муж Махбуб был офицером. За что и попал в немилость к талибам. Некоторое время пробыл в плену. К счастью, удалось сбежать. Но о возвращении домой не могло идти и речи. Они все равно бы пришли за ним снова. Выход был один — уехать. Утраченное здоровье уже не вернуть. Двое сыновей сейчас учатся в школе. Мы не работаем, дочь тоже болеет. Но в Беларуси обрели покой, к которому шли так долго, — переводит слова матери афганский мальчик Махмуд. В школе его окрестили Сашей. Шугафа уже пять лет в крае голубых озер, но пока плохо владеет белорусским языком. Махбуб еще надеялся найти мир в Афганистане. Семья оставила Кабул и переехала в Тахар. Там удалось укрыться, однако лишь на время. Вскоре талибы нашли офицера.

— Я никогда не забуду, как моджахеды били отца кастетами, дубинками. Они убили одного дядю, другого забрали в плен. Эти нелюди ненавидели защитников родины, — добавляет от себя Махмуд-Александр. — Они издевались над женщинами.

Однажды мы с мамой шли по городу, талибы увидели, что у нее накрашены ногти, схватили, привели к тому месту, где рубят мясо, приказали положить туда руки. Затем стали бить по ногтям...

Рахела говорит, что пальцы болят до сих пор, особенно когда холодно. В той ситуации оставалось одно — либо ждать смерти, либо бежать за жизнью. Воительница Рахела Саид выбрала борьбу за здоровье своих родных.

До Джелалабада добирались на грузовике, где друг к дружке прижимались еще 15 многодетных семей, державших путь в неизвестность.

От побоев у Фариды ныло все тело. Но женщина не ощущала этого. Ее сердце было во власти более глубокого, душевного страдания матери по кровинушке, которая осталась там, за перевалом. До сих пор она ничего не знает о ее судьбе.

А дальше афгано-пакистанская граница, порог, за которым дверь в безопасность. Перешагнули его свободно, казалось, избавление уже близко. Не знала тогда Фарида, что ждет ее там еще одна потеря, которая на годы лишит жизнь смысла.

Пребывание в Пешаваре растянулось на три месяца. Семья из шести человек разместилась в маленькой комнатке у афганских друзей.

— Мне не хотелось выходить на улицу, — вспоминает о тех днях Фарида. — Там все в нас тыкали пальцем.

В Пакистане она потеряла еще одну дочь. Когда женщины пекли хлеб, Алина куда-то отошла. Сколько не искала мать свою девочку, так и не смогла найти.

Посольство СССР в Пакистане помогло Касиму перелететь в Москву. Когда-то афганский офицер участвовал в освобождении советских воинов из плена. И этот подвиг не был забыт.

Фарида волновалась, как их воспримут в другой стране.

— Я боялась, что и в Минске, как в Пешаваре, нас будут сторониться. Но уже по дороге из Москвы почувствовала тепло к русским. Мы уехали, не взяв с собой никаких вещей. У меня не было даже туфель, только тапочки. А в России было холодно. Какая-то женщина отдала мне в поезде кофту. Просто так отдала.

В Минске семью поселили в одной из квартир по улице Казинца.

Бедным людям нечего было есть. Требовалась врачебная помощь. И белорусский народ проявил свою гостеприимность.

Путь Зухры и Хамеда к заветной Беларуси оказался тоже нелегким. Сначала они пытались спастись в Пешаваре. Два месяца прятались на квартире. Но отец Зухры успел предупредить, что талибы ищут Хамеда в Пакистане. Скитальцы вернулись в Мазар-Шариф, а оттуда на лодке отплыли к границе.

— Из-за паранджи я не видела, как мы едем, куда. Только чувствовала, что людей вокруг очень много, мы были просто придавлены друг к дружке, — рассказывает женщина. — Дальше переезжали на автобусах и поездах.

В Минск прибыли осенней порой, ярким, солнечным днем. Да, было тяжело, ведь никто из членов семьи не знал языка, дети капризничали. Всех утомила такая долгая дорога. Гудел ветер, срывая остатки листвы на деревьях. Шумели городские автострады. Но усталые путники не слышали этих звуков. В их жизни впервые за долгие годы угрожающих залпов войны воцарилась тишина.

Фарида долго лежала в больнице. У ее младшей дочери Нилы вывих плеча так и остался после той последней ночи в отчем доме. Слишком поздно была оказана первая помощь. Первые дни не было нечего поесть — даже кусочка хлеба. Да и попросить эмигранты не могли, так как ни слова не знали по-русски. Соседская бабушка, ни о чем не спрашивая, принесла поесть.

— Мы думали, что люди будут смеяться над нами, но нет, они были к нам очень добры. Беларусь стала нашей родиной, — продолжает женщина.

Нила сейчас учится в одиннадцатом классе. А старшая — Лина работает в больнице от Красного Креста. Ее заветная мечта — стать юристом. Трудности, которые пережила девочка, закалили в ней дух борьбы за справедливость. Старший сын Аджемал — переводчик. У него здесь уже своя семья.

У Зухры дети только подрастают. Старшей дочери четырнадцать. А самой младшей Лане шесть лет. Девочка очень открытая и общительная. В ее глазах детская наивность, но в чистой русской речи взвешенные, взрослые высказывания.

Рахеле было труднее привыкнуть к новым обычаям. Сначала семья поселилась в Лиозно, где перенесла немало сложностей. Столица тоже сразу настороженно приняла афганских гостей. Были трудности с поисками квартиры. Сработал стереотип в отношении иностранцев. Но когда некоторые минчане ближе познакомились с семьей Саид, они стали ее друзьями.

На стене в помещении Клуба афганских женщин Международного общественного объединения “Независимая социальная помощь” висит картина с изображением девушки на фоне Афганистана. Часть фигуры закрыта паранджой, другая половина представляет стройный стан в европейской одежде, открытое лицо. В этом образе воплощено стремление афганской женщины к духовной свободе, на которую покусились талибы. Зухра, Фарида и Рахела своим примером доказали, что за внешней хрупкостью и утонченностью восточной натуры таится воинственная женщина, способная выдержать муки скитаний ради счастья своих родных. В то же время она до конца остается верной семейным идеалам и идет рука об руку со своим мужем через любые невзгоды судьбы.

В центре женщины проводят совместный досуг. Готовят, шьют, плетут уникальные вещицы из бисера. К ним приходят белорусские подруги.

— Нам интересны ваши блюда, но мы все-таки любим готовить свои, национальные — шашлык, джилиби, бахлаву. Наши дети обожают плов. Пища очень острая, и почти все мы страдаем гастритами, но своим вкусам не изменяем, — признается Зухра.

И сегодня, когда беженки вспоминают о тех страшных днях, в глубине их глаз прочитывается ужас, смешанный с печалью, но лица улыбаются. Афганская женщина — сильная женщина, она не может себе позволить расплакаться.

Фарида, Рахела, Зухра и здесь остаются амазонками, которые сумели не только обрести свободу, но и сорвать с себя тень той кабульской беды, которая паранджой печали упала однажды на их красивые лица. Теперь же они навсегда открыты для счастья.

НА СНИМКАХ: афганские белоруски и их дети; Фарида с дочерью Линой; семья Саид часто собирается за одним столом.