Лет пять назад с группой православных врачей мне посчастливилось побывать на дивных островах Ладожского озера Валаам и Коневец. Природа этого благодатного края, возрожденные православные святыни и царящий там монашеский дух тронули до глубины души. Вернувшись домой, я сожалела лишь о том, что из-за отрешенности монашествующих от мирской суеты, мне в Валаамском и Коневcком мужских монастырях не довелось побеседовать с братией. На днях узнаю, что по приглашению Православного Братства в честь Святого Архистратига Михаила Минской епархии в нашу столицу для участия в Четвертых Свято-Михайловских Чтениях приехал игумен Коневского Рождество-Богородичного мужского монастыря Исидор, в миру — Игорь Владимирович Минаев. Позвонив в братство, я попросила устроить нам встречу. В минувшую субботу она состоялась.
Остров Коневец, где несет послушание игумен Исидор (Минаев), расположен в северо-западной части Ладожского озера, в пяти километрах от побережья Карельского перешейка. Подплывая к острову, в хорошую погоду можно увидеть характерный “двугорбый” силуэт Святой и Змеиной гор. На украшенной соснами Святой горе в 1393 году преподобный Арсений Коневский и основал монастырь во имя Рождества Богородицы. По преданию, у подножия этой горы с незапамятных времен лежал огромный камень, на котором язычники приносили духам в жертву лошадей. Называли его — Конь-камень. По имени этого валуна остров и стал называться — Коневец.
Будущий настоятель монастыря Арсений Коневский был выходцем из Новгорода. В юности, приняв постриг, он три года провел на Афоне. Задумав вернуться на Родину и основать там обитель, он сообщил об этом игумену. Тот, благословив его на благое дело, подарил ему образ Святогорской Богоматери, с которым Арсений и тронулся в путь. Побывав в Новгороде, преподобный отправился на Валаам, а потом на остров Коневец. Здесь, на Святой горе, он водрузил крест и поставил монашескую келью. Но язычники по-прежнему приезжали на остров и совершали на Конь-камне жертвоприношения. Чтобы навсегда с этим покончить, преподобный Арсений с молитвой окропил Конь-камень святой водой. Как гласит предание, в этот момент бесы в облике ворон взметнулись с валуна весом более 750 тонн и, улетев на выборгское побережье, рухнули в глубокий залив. На вершине камня преподобный Арсений поставил маленькую часовенку. Стоит она на нем и по сей день.
В советское время на острове Коневец располагалась воинская часть, сейчас же здесь стоит возрожденный Коневский Рождество-Богородичный мужской монастырь, настоятелем которого и является голубоглазый, статный, быстрый на подъем игумен Исидор. Ему я и адресую свои вопросы.
— Отец настоятель, а каким был ваш путь к Богу?
— Когда меня спрашивают, как я пришел к Богу, я отвечаю, что никогда не уходил от Него. Не в том смысле, что я родился в религиозной семье — родители мои были совершенно индеферентны к религии, но была бабушка... Она ходила в храм и брала меня с собой. Поэтому я с детства полюбил его и богослужения. Так что с 4—5 лет я уже научился, как себя вести на службе. Многие молодые люди сейчас приходят в храм и не знают, где встать, что в нем можно делать, а чего нельзя. У меня этого не было, я вел себя нормально, органично. На третьем курсе института, на Пасху, я попал на Патриаршее Богослужение и был потрясен глубиной этого действа, красотой и песнопением. В Елоховском патриаршем соборе Москвы служил тогда Патриарх Пимен. С тех пор я стал задумываться о вечном, искать книги. Ведь в то время нельзя было достать даже Библию и Евангелие. Их я просил у священников и у друзей, а молитвы переписывал собственноручно. Ну а потом, когда стала завеса приоткрываться, начали открываться храмы и монастыри, я ездил на экскурсии. И как-то внутри у меня все созрело. В один из летних отпусков я решил поехать на Валаам. Правда, отправляясь туда, думал, кому я там нужен со своим актерским театральным прошлым, монастырь-то серьезный... Но я оказался нужным и востребованным как на физических работах, так и в других: секретарем был, пономарем, первый год даже исповедником. Потом меня посвятили в монашеский сан.
— В каком году вы прибыли на Валаам и сколько тогда там было братии?
— Это было в 1991 году. В то время на Валааме было человек 20—25 братии. Сейчас там, если со всех подворий собрать, несут послушание почти 200 человек.
— Сколько лет вы на Валааме пробыли до пострига?
— Так случилось, что в конце первого года меня постригли и рукоположили в иеродиакона. У святых отцов по уставу человек должен испытываться три года. Но бывают в монастырях и исключения. На Валааме в то время достаточно быстро постригали, так как нужны были священники, дьяконы.
— А как случилось, что вас направили нести послушание на остров Коневец?
— На Валааме я пробыл 10 лет. Когда на остров Коневец потребовался настоятель, поскольку меня знал митрополит Санкт-Петербургский и я был некоторое время в монастыре помощником игумена, первым его заместителем и мне были знакомы проблемы Коневского монастыря, меня туда и назначили.
— Много ли вам удалось осуществить за то время, которое вы трудитесь на Коневце?
— Когда я принял Коневский Рождество-Богородичный монастырь, там было всего восемь человек братии. В священном сане я был единственный. Сейчас у нас 21 человек, было даже 25, но один монах попросился на Афон, троих забрали воссоздавать Тихвинский монастырь. Мы уже многое сделали, восстановили изнутри нижний храм, написали 36 икон иконостаса, начали реставрировать собор, открыли оба скита, в которых ведется богослужение. Появились у нас и игуменские покои, трапезная, потихоньку ведем реставрацию корпусов.
— Пристань тоже благоустроили?
— Да, мы ее продлили на 10 метров, отремонтировали и удлинили. Также построили причал во Владимирской бухте, потихоньку восстановили ферму, наладили рыбную ловлю.
— В свое время в вашем монастыре были найдены мощи преподобного Арсения Коневского, где они сейчас?
— Находятся там же — в соборе, где были обретены. Только их поместили в новую раку и подняли наверх. Это произошло при первом настоятеле, архимандрите Назарии. Чтобы доказать, что это мощи Арсения Коневского, их исследовала комиссия.
— А часовенка на Конь-камне стоит?
— А как же. При мне уже открыли Зеленую часовню близ Казанского скита, на котором было явление Божией Матери старцу Иоакиму. Когда Арсений Коневский принял строителей для возведения монастыря, решил еще раз отправиться на Афон для молитвенной поддержки. Так как он долго не возвращался, братия стала роптать, что нечего есть. Уже народ хотел разойтись, когда старец Иоаким, которого преподобный Арсений оставил вместо себя, слезно помолившись на Святой горе, увидел Божию Матерь, которая сказала ему: “Не волнуйся, скажи братии, пусть немного еще подождут. Настоятель уже плывет и привезет все потребное”.
Действительно, через несколько дней приплыл Арсений Коневский и привез хлеба, муки, зерна и припасов различных. В честь этого был поставлен крест, а потом и часовня Явленная. До того, как я стал в монастыре на острове Коневец настоятелем, здесь уже стояло три часовни, финны помогли отреставрировать Успенскую часовенку на Конь-камне, Никольскую часовню в Оптиной. При мне была завершена и освящена часовня Явления Божией Матери.
— Бывает, надумает молодой человек уйти в монастырь и, не имея на то должной подготовки, пытается это сделать напролом, как вы к этому относитесь?
— В христианстве есть такое понятие, как благословение. Так вот, без него это делать нельзя. Ну а если тебя благословили, то остальное прежде всего зависит от игумена. В монастыре вам могут сказать: “Потрудись год, потом напиши прошение”. Рассмотрев его, ду-ховный собор монастыря будет решать, принять тебя в братию или нет. Не возьмут — проводят восвояси. В монастыре все надо делать по благословению. Когда я уходил в монастырь, мне в миру было что оставить. Я имел в Москве прекрасную квартиру, работу, друзей... А сейчас, порой, к нам идут или бывший наркоман, или разорившиеся бизнесмены, неудачливый семьянин, бывший заключенный. То есть человек, вступивший в конфликт со всеми, с кем можно. У меня этого не было, хотя в миру было что оставить. Я оставил и ушел.
— Скажите, трудно быть монахом?
— Мне кажется семейным быть намного труднее, особенно священнослужителям. Батюшке, у которого есть семья, дети, надо и дом содержать, и детей учить, всех одевать, лечить, свадьбы играть... При этом самому быть священником чистым и добрым. Нам, монахам, хорошо, мы живем при Боге... Но везде есть свои тяжелые моменты.
— Вы говорили, что пять лет назад приезжали в Минск, изменился ли наш город за эти годы?
— Очень, приятно по нему пройтись, поговорить с людьми. За время пребывания в вашей столице я провел пять встреч. Выступал перед заключенными, которые вели себя безукоризненно, задавали учень умные, хорошие вопросы. То же было и в четырех минских вузах. Когда пять лет назад с владыкой Феодосием мы проводили подобные встречи, публика была отчасти агрессивная, сейчас все беседы были теплыми.
— В вашем монастыре бывает много паломников?
— Да, но к нам трудно добраться, так как сделать это можно только с мая по октябрь.
— Как познать то, к чему сейчас у многих стремятся души?
— Для того чтобы познать свою веру, ее просто нужно изучать. Если, к примеру, мы хотим стать хорошим поваром, прежде всего покупаем поваренную книгу и изучаем ее. Те, кто задумался о смысле жизни, о Боге, вечности, о том, куда отойдет душа после смерти, должны купить Священнописание, толкование к нему, принимать участие в конференциях. То есть взяться за активное изучение своей веры.
— Отец настоятель, спасибо за содержательный и откровенный разговор.
Беседу вела Раиса Одынец.
|
