Молодой белорусский юморист Денис Липень появился на сцене совсем недавно. Он избрал для себя редкий на белорусской эстраде жанр — пародию. Денис легко перевоплощается в Бориса Ельцина, Владимира Жириновского, Верку Сердючку, Никиту Михалкова, а также входит в роль инспектора ГАИ или нового русского. Сегодня начинающий пародист Денис Липень — гость “Вечерки”.
— С чего началось ваше увлечение пародией?
— В школе мне хорошо удавалось подражать учителю физики. Когда он узнал об этом, влепил мне “двойку”... за дежурство. На сцене первым моим объектом стал Борис Ельцин, которого я изображал на студенческом фестивале.
— Как вы выбираете объекты для пародий?
— Выбор происходит случайно. Например, пародия на Никиту Михалкова появилась, когда я смотрел по телевизору программу с его участием. Я загорелся: начал копировать жесты, мимику, движения, голос. Через три-четыре дня получилась пародия на Михалкова. Потом увидел передачу с Владимиром Вульфом и начал репетировать.
— Как вы добиваетесь сходства голосов?
— Записываю на диктофон голос “объекта”, потом свою голосовую пародию. Слушаю, сравниваю и подмечаю недостатки. Исправляюсь, опять записываюсь до тех пор, пока результат меня не устроит. Тексты для моих героев я пишу сам.
— У вас есть любимый персонаж?
— Это Ельцин. Он создал благоприятную почву для пародистов, максимально облегчив их задачу на сцене. Его образ будет узнаваемым всегда.
— Андрей Данилко изобрел удивительно популярный образ — Верку Сердючку. А вы сами не пытались придумать подобный персонаж?
— У меня есть такой — Прикол Хитрунич — старый белорусский дед. Он родом из глубокого села, со старческим маразмом, но очень веселый. Еще я придумал сказочницу Пелагею Завиракину.
— Когда вы перевоплощаетесь в героиню Данилко — Верку Сердючку, вы представляете себя женщиной?
— Да, конечно. Ведь главное — это внутреннее перевоплощение. Нужно представить себя на месте человека, которому подражаешь.
— Кто ваш самый строгий критик?
— Мой первый зритель — мама. Я на ней проверяю все свои пародии. Она терпеливо смотрит и говорит: “Не смешно”. Я обижаюсь, злюсь. Потом похожу, подумаю — действительно чушь. Но если шутка удачная, мама говорит: “Хорошо”.
— Любого ли человека можно спародировать?
— Думаю, что абсолютно любого. Человек — это индивидуальность со своими узнаваемыми особенностями. Артисты, как правило, пародируют тех, кого все знают. Я люблю искать режиссерские ходы, чтобы зритель еще до кульминации шутки смеялся раз пять. А текст в пародии — не главное.
Я понял, что я комедийный артист, когда на третьем курсе Института культуры на занятиях по сценической речи читал монолог из “Братьев Карамазовых”. Мне казалось, что я играю серьезно, драматично, но в аудитории такой хохот стоял... Поэтому у меня нет мечты сыграть шекспировского Гамлета.
— А шекспировскую Джульетту?
— А вот Джульетту можно...
Беседовала Ольга Артишевская.
| 
