Мы ехали в это хозяйство Бобруйского района, чтобы собрать материал о том, как благодаря производственной фирме, купившей умирающий совхоз, возродилась жизнь на селе. Как раньше говорили, "за передовым опытом". Нужные факты послушно легли в корреспондентский блокнот. Но публикация получилась не только об этом. Что еще раз подтверждает: процессы, происходящие сегодня в белорусской деревне, ох как не просты...
Раньше это был совхоз “Ленинский комсомол” Бобруйского района, теперь он называется ОДО “МИМ”. 19 ноября 2004 года его хозяином стало многопрофильное коммерческое предприятие, которое раньше занималось производством стройматериалов, обуви, одежды. Собственно говоря, реальным хозяином совхоза стал директор ОДО “МИМ” Леван Агаджанян.
Сразу расставим точки над “i”: Леван Агванович — не приезжий “варяг”, его дед, герой Отечественной, во время войны командовал под Руденском партизанской бригадой имени Чапаева. А сам Леван, закончив в Могилеве школу милиции, 20 лет прослужил в МВД Беларуси и постоянно проживает в Бобруйске. Здесь же его дети, внук, семья брата. Такая же многонациональная, как и у самого Левана. Так что Агаджанян — один из нас.
Все 350 работников на нового директора просто молятся. За то время, пока мы были в “МИМе”, они не раз подходили к нам и говорили: “Вы корреспонденты? Обязательно напишите, что Леван Агванович нас всех просто спас. Теперь мы знаем, что работа есть и будет, и заработки хорошие. А то уж совсем помирать собрались...” Честно говоря, сначала казалось — преувеличивают селяне. Но скоро убедились — новый хозяин действительно хозяйство спас.
— Когда после выхода указа Президента №138 нам предложили выкупить одно из убыточных хозяйств района, мы долго думали — уж очень велика ответственность, да и опыта работы на селе нет. Но — решились. Кому-то же надо помочь. Выбор пал на Бобруйскую птицефабрику и совхоз, на территории которого она находится, — рассказывает Леван Агванович. — Когда проехали по хозяйству с бывшим директором — ужаснулся. Везде разруха: на мехдворе вся техника не на ходу, коровники без крыш, свинарник уже 12 лет в руинах и полностью разграблен, птицефабрика еле дышит. Хозяйство в долгах на 6 млрд рублей! При этом территория — 57 км из конца в конец, 2,5 тысячи га пашни, 310 человек рабочих, половину из которых нечем занять. И другой работы в деревнях нет. Ужас.
Бывало, я спрашивал себя: Леван, ты сумасшедший? Зачем тебе это надо? Но эти мысли улетучивались быстро, потому что голова сразу оказалась занята другим. Вот уже год я практически живу в совхозе, и по левую сторону от стола у меня стопка отчетности, а по правую — учебники по сельскому хозяйству и птицеводству. Сплю в кабинете, чтобы уже в 5 утра быть в хозяйстве.
— Леван Агванович, мне очень легко сделать вам комплимент, ведь вы его заслужили. За столь короткое время Бобруйская птицефабрика поднялась с последнего, 38-го места среди предприятий этого профиля в республике и прочно обосновалась в первой десятке. А хозяйство получило диплом за первое место в районе по сдаче мяса! В чем секрет успеха?
— Я сразу взялся за производство. Все силы были брошены именно на это. Хозяйство нам передали зимой, и мы сразу, не дожидаясь весны, стали ремонтировать свинарник, купили 100 свиноматок. Сегодня там содержится 1000 голов, а к концу 2006 года, когда восстановим вторую очередь, будет 2000 свиней!
Сегодня мы отремонтировали часть коровников, купили для фермы новый холодильник. В стойлах — 230 голов крупного рогатого скота, скоро будет 700!
(Леван Агванович говорит об этом с таким подъемом, будто он не юрист с многолетним стажем, а потомственный крестьянин. — Прим. авт.).
Для хозяйства купили 3 трактора, плуг, 2 МАЗа, погрузчик.
На птицефабрике всю старую птицу пустили на мясо. Закупили 58 тыс. несушек, в этом году — еще 270 тысяч. Чтобы уменьшить затраты, сами стали растить молодняк. Сегодня площади птичника заняты полностью. Яйценоскость поднялась с 15 яиц в месяц на несушку до 24—25. Сейчас фабрика выпускает 4,5 млн яиц в месяц (было 1,5—2 млн), в апреле ожидается 6 млн. Товарооборот птицефабрики достиг 1 млрд рублей в месяц, а раньше не превышал 120 млн. Ну и, соответственно, средняя зарплата поднялась с 110 тысяч рублей до 400. Для села — очень хороший уровень, согласитесь.
На последнем отчетном собрании прозвучала такая цифра: за год хозяйство выплатило государству налогов не 200-300 млн рублей, как раньше, а 1 миллиард!
Это при том, что продукцию хозяйство сдает только государству по государственным расценкам, хотя покупать корма и молодняк приходится по коммерческим. И все равно хозяйство работает с прибылью!
— Как перемены воспринял коллектив? Ведь встречали нового хозяина настороженно.
— А как же, присматривались. Может, начну выгонять с работы, вести себя барином.
Теперь — другое дело. Вот я в галстуке, потому что вас ждал, а обычно — в военном камуфляже, так удобнее. Какой там барин? Требования к людям ужесточил, но не уволил никого, даже еще 50 человек на работу принял за счет открытия свинофермы. Стояли ведь в приемной с детьми: нет работы, помоги!
Отношение к работе поменялось — все увидели: деньги можно заработать, не обязательно красть и унижаться. И начальство — не обязательно враг. Я же понимаю: без людей, их участия в совместном труде ничего не построишь. И пытаюсь наладить партнерские отношения. В самом начале, когда только пришел в хозяйство, видя ситуацию, созвал собрание и прямо спросил работников: сколько вам нужно яиц на семью бесплатно? Я дам и налоги заплачу, только работайте и не ломайте голову, как прокормить детей. Это был первый шаг.
Фабричная столовая была завалена мусором до подоконников. Все отремонтировали, и работники стали получать горячее питание бесплатно, за счет хозяйства.
Люди же все видят, их не обманешь, не купишь подачками. Их жизнь изменилась к лучшему, и у меня теперь нет лучших партнеров и друзей, чем наши работники. Идешь по деревне, а тебя приглашают: зайдите до нас в хату, Леван Агванович! Знаете, как приятно такое слышать?..
Ну и, конечно, народ очень хорошо воспринял, что мы за прошедший год отремонтировали все памятники павшим в Великой Отечественной войне. Это моя дань памяти деда и той трагедии, что перенес весь народ.
Кстати, мы сами только начали подниматься, а соседнее хозяйство — колхоз Стасевка — просится — возьмите и нас к себе. Взять, конечно, пока не рискнем, но уже помогаем. Например фуражом. У нас с ним неплохо — 23 кормовые единицы на голову. Ну а народ-то видит все — раньше сами с шапкой ходили, теперь другим помогаем. Отсюда и отношение к переменам такое — положительное.
— Перемены видны, как говорится, невооруженным взглядом. Но чтобы так изменить ситуацию, нужно было сделать огромные финансовые вливания?
— Конечно, ни трактора, ни корма никто бесплатно не даст. За все приходится платить.
— Брали кредиты?
— В хозяйстве не задействовано ни рубля государственных средств и ни копейки кредитных. Хотя вложены сотни миллионов. Холодильник на молочную ферму стоил 67 миллионов, к посевной на удобрения ушло 188 миллионов, агроном принес смету на посевную: надо изыскать почти 530 миллионов!
Хозяйство уже приносит прибыль, но до сих пор я вносил в него свои собственные средства и те деньги, которые являются моим личным долгом третьим лицам. Я отвечаю перед ними сам. Своим имуществом и, если хотите, своим здоровьем. Иначе хозяйство было не поднять, уж слишком оно было разрушено.
— А как складывались отношения с местным отделением Агропромбанка?
— Хуже некуда.
— ??
— Наши “отношения” сейчас лежат в папке на столе судьи Высшего Хозяйственного суда Республики Беларусь.
Когда хозяйство предлагали приобрести банку, у которого, кстати, в то время в залоге находилось 80 процентов имущества “Ленинского комсомола”, тот отказался даже от шефства. Ответ был примерно такой: совхоз — экономический труп. Но уже через месяц после того, как совхоз приняли мы, к нам пришли из банка с требованием погасить миллиардный вексельный долг, сделанный не нами и очень давно. Мы пытались договориться, просили продлить срок погашения на три года, объясняли, что таких средств сейчас просто нет, — все напрасно. У нас арестовали весь транспорт, а на единственной ведущей в хозяйство дороге выставили кордон, чтобы мы не могли возить корма и топливо. Поскольку курица без ущерба для здоровья может не есть только 8 часов, нам пришлось вспомнить партизанские были моего деда и доставлять корм и солярку на личных машинах через лес...
Тогда ситуацию помог разрядить только лично председатель Могилевского областного суда Валерий Валерьянович Богуславский. Но не успели мы приступить к весеннему севу, как наши счета вновь арестовали! Опять “работали” через лес.
Сейчас, как я уже сказал, дело находится в Высшем Хозяйственном суде.
— Надеюсь, там станут на вашу сторону, ведь вы пытаетесь только отсрочить платеж, который сегодня просто развалит хозяйство.
— И я надеюсь. Но если бы это была единственная наша беда... Понимаете, что раздражает: не успели мы начать поднимать из руин совхоз, как десятки ведомств тут же явились к нам со своими штрафами! Пытаюсь объяснять — фабрике 40 лет, конечно, много недостатков, ее по-хорошему надо бы снести и построить новую. Дайте время! Все впустую. Смотрят стеклянными глазами и выписывают новые и новые штрафы. Вот недавний пример: в 2002 году совхоз не заплатил 7 млн экологического налога. В 2005-м нам вынесли 70 млн (!) штрафа за просрочку и забрали деньги.
Вот еще пример: в страшные январские морозы мы тут сражались за выживание, и наш энергетик не отправил вовремя какую-то бумажку в область. Тут же приехали из Могилева и оштрафовали на 10 миллионов. Никакие объяснения не помогли.
— Вам могут возразить: в государстве существуют правила игры и вы обязаны их выполнять.
— Так пусть наказывают меня, энергетика, еще кого-то лично. Но не ставьте же вы на колени хозяйство и коллектив за грехи прежнего руководства, за наши ошибки!
Вы знаете, во что выливаются такие “санкции”? Один только пример приведу. Когда нас в очередной раз оштрафовали, мы не смогли вовремя купить лекарства, технология выращивания птицы нарушилась, куры не набрали нужной яйценоскости, и нам пришлось забить 50 тысяч кур. Если бы этого не произошло, то в этом году мы получали бы не 6 млн яиц в месяц, а 8 млн! Скажите, государству лучше, чтобы мы произвели на 20% больше продукции или заплатили в казну штраф? Государство должно подниматься за счет роста ВВП или за счет пополнения бюджета путем развала хозяйств?
Я считаю, что часто действия ведомств и их чиновников идут вразрез с политикой государства. Указ Президента №138 спас сотни колхозов и совхозов, сохранил десятки тысяч рабочих мест. Он отвел угрозу продовольственной безопасности страны. Но то, что пытается отстоять этот указ, продолжают губить начальники поменьше...
***
Основные показатели производственной деятельности ОДО “МИМ” в 2005 году (по сравнению с 2004 годом)
Рост производства — 100% — 154,6%
Производство мяса птицы — 7,9 т — 46,1 т
Производство яиц в месяц — 3 млн шт. — 4,2 млн шт.
Производство свинины — 0 т — 3,7 т (прогноз на 2006 г. — 83 т)
Производство говядины — 2,9 т — 6,1 т
Удой на одну корову — 4475 кг, прогноз на 2006 г. — 4670 кг)
***
Когда мы в сопровождении Агаджаняна возвращались в Бобруйск, мы проезжали через многочисленные деревни, в которых то ли половина, то ли большая часть домов стояли заколоченными, полуразвалившимися.
— Работы нет, вот и уходят из деревни люди, — сказал Леван Агванович. — Чтобы спасти вот этот поселок, надо здесь создать 30 рабочих мест. Пустующие здания есть. Вполне можно было бы открыть швейный цех или свиноферму. За пару лет затраты окупились бы. Но чтобы получить разрешения, надо убить на хождения по кабинетам полгода.
Леван Агванович замолчал, но по тому, как он стиснул зубы, я понял: и за этот поселок он будет бороться. И даст людям надежду.
Только бы ему не мешали.
| 
