Антон Заянчковский — ведущий солист Белорусского государственного музыкального театра. В творческом багаже актера уже не один десяток партий. Впрочем, как признался Антон, в детстве о карьере артиста он даже не помышлял, но так уж, должно быть, судьба распорядилась, сердце велело.
— Антон, вам не надоедает все время играть именно опереточных героев — красивых, честных, влюбленных?
— Нет, не надоедает. У каждого из моих героев свой характер, своя манера поведения. Чем-то они между собой и похожи, но, тем не менее, это разные персонажи.
Возьмем, к примеру, Тасило из “Марицы” Кальмана. Это студент университета, сын профессора, любящий брат, который устраивается управляющим, чтобы обеспечить будущее своей сестры. Брадобрей Карамелло из оперетты “Ночь в Венеции” Штрауса — уже другая эпоха. Это тот еще плут, соответственно, он и ведет себя по-другому.
— Впервые на сцену вы вышли в роли...
— Волка в детском спектакле “Золотой цыпленок”. Для начинающего артиста это была достаточно серьезная роль. И к тому же очень ответственная, ведь всегда надо помнить, что дети очень хорошо чувствуют фальшь.
А как опереточный герой я впервые вышел на сцену в образе графа Лавалетт в “Шляпе Наполеона” Штрауса. Затем был “Севастопольский вальс” Листова, где я сыграл Аверина... Наверное, легче перечислить те спектакли, в которых я не участвую. В Музыкальном это — только “Принцесса цирка” Кальмана. Впрочем, вскоре, наверное, буду играть и в этой оперетте.
— Среди такого разнообразия ролей есть самая любимая?
— Не могу так сказать. Все роли разные, одна не похожа на другую. В характере каждого героя, которого я играю, есть что-то мне близкое. Мне все роли одинаково интересны, я их одинаково люблю. А если какая-то — любимая, а какая-то нет, то получается, что актер обворовывает зрителя: в одном спектакле выкладывается, а в другом — нет...
— Вы всегда слушаетесь режиссера или позволяете себе время от времени похулиганить?
— Есть режиссеры-либералы, которые позволяют что-то сделать самому, а есть режиссеры-деспоты, когда нужно делать все только так, как они говорят. Но если ты чувствуешь, что чего-то не хватает, то можно договориться или, в крайнем случае, что-то прибавить тайком. А вдруг режиссер и не заметит...
— Кто помог вам состояться как артисту?
— Мне очень повезло с педагогами. В музыкальном училище у меня был очень хороший педагог по вокалу Адам Османович Мурзич. Позже, поступив в Академию музыки, я попал в класс народного артиста Беларуси Петра Васильевича Ридигера. Он тоже дал мне хорошую вокальную школу. Во многом благодаря ему я и стал работать в Музыкальном театре. Мне очень помогла и моя жена Ирина Заянчковская, тоже солистка этого театра.
— Скажите, а забавных случаев на сцене с вами не происходило?
— Если что-то непредвиденное случается с актером на сцене, то это ЧП. Это может быть смешно для актеров, но не для зрителя, который сидит в зале, смотрит и не понимает, в чем дело.
Иногда я себе позволяю подшутить над коллегами — конечно же, не во время спектакля. Однажды решил подшутить над Арнольдом Александровичем Ранцанцом. Дело в том, что как-то перед читкой по оперетте “Баядера” я заметил, что он ждал от кого-то звонка и потому не отключил телефон. И вот идет работа, все серьезны, сидит режиссер... Я тем временем набираю номер Арнольда Александровича, раздается музыкальный сигнал. Он тут же: “Разрешите мне выйти...” И выбегает. Пытается дозвониться, я телефон естественно отключаю. И так несколько раз. Всем смешно, потому что все, кроме него, знали: это я делаю...
— Скажите, распеваться дома вам случается? Как к этому относятся соседи?
— Нормально относятся. Они знают, что моя жена и я — актеры Музыкального театра. Соседи по дому никогда не высказывали претензий. Мы, конечно, в два часа ночи не распеваемся — законы общежития соблюдаем...
Интервью провела Ольга Полякова.
|
