Для тех, кто еще умеет удивляться
Все новые и новые секреты своего очарования открывает для меня древняя польская столица. Весенний Краков, поправляя на плечах королевскую мантию, встречает сегодня солнцем и дождями, клейкими почками на вековых деревьях Плантов — парка, охватившего кольцом Старый город. Яркими красками вспыхивают цветы: тюльпаны, нарциссы, розы — их здесь продают на каждом шагу. Однако сегодня речь пойдет не об этом. Хочу рассказать о краковских театрах, во многом изменивших мое представление о современном театре и укрепивших убеждение в том, что одно из древнейших искусств способно сегодня — в условиях сосуществования с кино, телевидением и многими другими своими “конкурентами” — удивлять, вызывать искренний интерес и восхищение.
А вы любите театр (так, как люблю его я)?
Театральная культура в Польше, как ни печально это признавать, находится на более высоком уровне, чем у нас. В театры в Кракове люди действительно ХОДЯТ. На хороших спектаклях и в будние дни заполнены даже большие зрительные залы. Причем среди публики очень много молодежи. И то, что ты ходишь в театр, является скорее признаком престижа и “продвинутости”, нежели старомодности.
О театральных премьерах обязательно пишут в газетах, спектакли активно рекламируются — например, по радио, на бигбордах на улицах... В Кракове при кафедре театрологии Ягеллонского университета издается один из самых авторитетных театральных журналов Польши — “Didaskalia”. В нем публикуются профессиональные статьи, написанные преподавателями вышеназванной кафедры, театральными критиками, режиссерами.
Условия выживания
Большинство театров в экономическом плане рассчитывает на свои силы. В Кракове, например, только Старый театр поддерживается министерством культуры. Некоторые — городскими властями, а также спонсорами. Открыть театр в Польше — это не значит “выбросить деньги на ветер”, а значит начать свое дело, которое при определенных условиях (грамотной финансовой и репертуарной политике, активном раскручивании в прессе и так далее) может приносить стабильный доход.
Билеты, правда, здесь стоят примерно в четыре-пять раз больше, чем на спектакли в минских театрах. Однако вместе с экономической самостоятельностью (пусть и относительной) театральные коллективы получают большую независимость и в репертуарной политике.
Самый-самый
Лучшим театром в Кракове считается Старый театр. Он располагает тремя сценами — Большой, Камерной и Новой. Все они находятся в центре города.
К слову, внешне театры в Кракове несколько отличаются от белорусских, в большинстве своем представляющих собой отдельно стоящие здания. Здесь же, проходя по улицам старого города, где дома стоят вплотную друг к другу, можно совершенно случайно наткнуться взглядом на вывеску и узнать, что это, например, театр или музей. Одним из немногих исключений является театр имени Словацкого. Он стоит на Плантах (в парке, который окружает Старый город). Очень красивое здание является копией (уменьшенной) одного из французских театров.
Кроме названных двух, в Кракове также есть Театр Гротеска, Театр “Bagatela”, Театр “КТО”, Театр “Ludowy” (“Народный”), Сцена “STU”, театр при PWST (при Государственной высшей театральной школе) и другие.
Но вернемся к Старому театру. Вызывает удивление (в сравнении с нашими реалиями), что на сцене, где идут самые известные в городе спектакли, ставят свои работы не только маститые режиссеры, но и молодежь. И уж конечно, нет ничего подобного на монополию главного режиссера!
С широко открытыми глазами
Именно так, а не со скучающе-равнодушным выражением лица, я прихожу в театр. Не потому, что каждый раз ожидаю здесь увидеть что-то потрясающее, а потому, что каждый новый увиденный спектакль не похож на предыдущий.
В большой мере это касается сценографии. Полет фантазии художника часто просто непредсказуем. На последней премьере в Старом театре (“Федра”), например, вся сцена представляла собой широкий коридор, сужающийся к дальнему плану. В стенах, оклеенных материалом, похожим на фольгу, отражаются актеры и зрительный зал. Но интересно даже не это. Различная насыщенность, оттенки, угол падения света, многократно отражающегося от стен, целиком меняли атмосферу и настроение определенных мизансцен, словно расставляя абзацы и знаки препинания в общей канве спектакля.
Многоплановость оформления постановок, использование различных художественных средств, начиная от видеопроекций и заканчивая самыми необычными звуковыми и световыми эффектами, позволяет создавать уникальные рисунки — словно кадры фильма или фотографии. Многие из таких прекрасных моментов, кажется, можно вот сейчас — в рамку и на стену, так как это уже произведение искусства.
Невероятное, но очевидное
Вы когда-нибудь видели на театральной сцене инсценировку произведения в стиле сайнс-фикшн? Когда узнала, что спектакль Старого театра “Три стигмата Пальмера Эльдритха” поставлен по фантастическому произведению, была крайне заинтригована. И зрелище было, я вам скажу, очень впечатляющим.
Когда у режиссера спектакля Яна Клаты спросили, какой главный принцип его работы, он ответил, что театр для него — это ежедневная война. Война с устоявшимися взглядами на традиционный спектакль и принципами его постановки.
Посмотрев “Три стигмата” можно вполне убедиться, что это так. Не спектакль — настоящее действо — не отпускает внимание зрителя ни на мгновение, “втягивая” его в происходящее на сцене (над сценой, в зале) и одновременно абстрагируя абсолютно от всего во внешнем мире. Над головой — плывущее звездное небо, на сцене — придуманный писателем Филиппом К. Диком мир будущего, когда на Земле стоит страшная жара (и невозможно выйти на улицу без специального охлаждающего аппарата), люди с легкостью перемещаются в космическом пространстве, а твой коллега по работе вполне может оказаться ясновидящим.
Фирма “P.P.Layouts” по производству галлюциногенных наркотиков Кэн-Ди для колоний людей, живущих на Марсе, внезапно сталкивается с конкурентом — Пальмером Эльдритхом, предлагающим людям свой товар — Чью-Зи, гарантирующий его потребителям “вечную жизнь” в нереальном мире. Однако, разумеется, не борьба двух фирм становится ключевой проблемой в спектакле, скорее на этом фоне развивается главная тема — тема любви главного героя, ясновидящего Барнео Маэрсона к бывшей жене.
В спектакле много моментов, пародирующих современный мир, рекламу и традиционные представления людей об успешной жизни. Так, Перки и Вальт — воображаемые герои, в тела которых переселяются люди на Марсе при употреблении Кэн-Ди — ведут себя как кукла Барби и ее приятель Кен: те же наклеенные улыбки, искусственные движения.
На фоне всего этого Эмили, бывшая жена Маэрсона, которая занимается керамикой, выглядит очень земной и вместе с этим беззащитной. Согласившись на предложение ее нынешнего мужа пройти вместе курс эволюционной терапии, она совершает большую ошибку: еще до конца неисследованная терапия, стимулирующая эволюцию человека, его творческое и интеллектуальное развитие, иногда дает сбои и вместо духовного роста у пациента может начаться деградация, то есть эволюция в обратную сторону (что и происходит с Эмили). Маэрсон, лишившийся работы, сосланный на Марс, восставший против всех, в том числе против самого Пальмера Эльдритха, просит одного — вернуть ему жену. И он ее получает — трогательную, беззащитную, что-то самой себе чирикающую на непонятном языке...
Спектакль наполнен спецэффектами, которые привычнее наблюдать скорее в кино, чем в театре. Лазеры, экраны, резкие переходы от темных таинственных полуреальных, как во сне, сцен (например, когда глава “P.P.Layouts” Лео Булеро оказывается в плену у Эльдритха — в мистическом неизвестном месте, где нет никого, только маленькая девочка в белом платье, играющая в йо-йо) — к ярким и громким (когда тот же Булеро, оставаясь один на один с собой, исполняет какие-то невиданные фантастические танцы).
Современнику о современном
И напоследок еще об одной примечательной черте польского театра. Здесь очень много спектаклей по пьесам современных драматургов, как зарубежных, так и своих. А это значит — современный язык, современные условия — в общем, все как в жизни. Со зрителем редко разговаривают на выспренном языке в средневековых платьях. Хотя, конечно, бывает и такое. Иногда в подобных случаях постановщики спектакля смешивают стили: например, королева в пышном платье, а принц в военной униформе а-ля Сильвестр Сталлоне.
НА СНИМКАХ: здание театра имени Словацкого в Кракове; сцены из спектакля “Три стигмата Пальмера Эльдритха” Старого театра в Кракове.
Татьяна Королева. Фото Стефана Околовича и из архива театра.
|
