Парень с нашего двора

***

-- Вы на белорусском языке разговариваете? -- спрашиваю я у темнокожего гостя редакции.

-- Трохi размаўляю...

-- Все понимаете, когда смотрите белорусские передачи?

-- А чаму не? Я ж вывучаў. Выкладчыца беларускай мовы Вера Калiнаўна кожны дзень вызывала адказваць i патрабавала ад мяне ух як! Что вы! А на школьных выпускных экзаменах меня просили спеть песню "М-ыы -- бе-ла-ру-сы, з бра-тня-ю Рус-сю...", и я пел... -- без малейшего акцента ответил мужчина. Кстати, разговор так и шел -- на трасянке.

-- А когда вас называют негром, не обижаетесь? -- задаю понятный вопрос.

-- Да ну, что вы! Я еще как начну травить про этих негров анекдоты. Э, не, лучше не буду... А еще как по стаканцу... Не поймешь, где негр, а где белый.

Да, человек с юмором. И даже свое непростое детство он вспоминает, как нечто светлое и веселое: "Да не было никакого драматизма в жизни!" Хотя это как посмотреть...

В архивных данных об Александре Демидове помечено: привезен из Германии, сведений о родителях нет, по национальности негр. В советском же паспорте, где проставляли национальность, значилось -- русский. По отцу (это известно). То есть перед нами -- Сан Саныч, как ни странно звучит это обращение к человеку негроидной расы.

В годичном возрасте темнокожего ребенка отдали на воспитание дяде в Югославию. Почему и кто его родители -- всего этого он не знает. У дяди прожил по 1942 год. Помнит, ходил утром в русскую школу, вечером -- во французскую. Когда же немцы оккупировали Югославию, из дома пришлось уйти. "Немцы выгнали. Из собственной хаты, як кажуць. I я пайшоў валацугай. Знаете такое слово?" -- специально подшучивает мой собеседник. Вскоре беспризорника сдали полиции. Тот, правда, попытался удрать, но его вновь поймали и отправили в Германию -- в концлагерь для русских. Вместе с другими детьми он привлекался к уборке железнодорожного полотна. Сироте тогда было десять лет.

В 1944 году американцы начали бомбить лагерь. "Даже Отче наш вспомнил от страха, -- вспоминает Сан Саныч. -- Потом оказалось, первая бомба попала в наш барак, по центру, в печку. А я в это время был за воротами на бункере, смотрел, как самолеты летят. А они летали низко-низко... как у себя дома". От шока Сашка-негр отошел через несколько дней и решил бежать. Заскочил в тормозную будку поезда, который проезжал мимо, и ...вскоре был обнаружен полицаями. Да что ж такое!

Сироту забрал к себе один немец -- в качестве рабочей силы, чтобы заготавливал чурки топить печку. Протрудился Демидов недолго: наниматель остался недоволен по-детски сделанной работой и, как говорится, вон за ворота. Но юркий пацан приглянулся другому немцу. Как признается сегодня мужчина, лучше уж было батраком пахать, чем находиться за колючей лагерной проволокой. А в деревне-то работал от зари до зари: двенадцатилетним ребенком рубил, колол, копал, присматривал за коровами, лошадьми... Все это -- вместе с таким же подневольным из СССР. "Комната друга Кольки находилась в конюшне, а мне был выделен чердак, -- рассказывает Демидов. -- Зимой, чтобы согреться, грели в печке глиняные бутылки с песком и клали под ноги".

После окончания войны наш герой поспешил в советскую зону оккупации. Темнокожего подростка поначалу не пускали: мол, в СССР черных нет, езжай в Америку, там у тебя будут шоколадные домики и прочее-прочее. Но тот все же переплыл Эльбу и попал в военную часть. Служащие 76-го автополка развозили узников по Советскому Союзу, а мальчишка необычной внешности с ними ...просто катался -- сдружился и был для всех как "сын полка". Наконец в 1946-м его определили в детский дом.

Александр Демидов помнит этот день как сейчас: третьего апреля 1946 года в группе из тринадцати человек его привезли в Минск. Улица Грушевская, дом 65а, детдом № 12. Первой же ночью сирота африканских кровей подрался. Нет, не из-за цвета кожи, хотя и был там единственной экзотичной фигурой. Просто темперамент как-никак горячий.

-- А еще улица на улицу крепко бились: Грушевская, Щорса, Разинская, Железнодорожная. Мы, пацаны с Грушевки, были боевыми, всем давали джазу! -- с гордостью восклицает Сан Саныч, аж подскочив со стула. -- Не могли только победить улицу Извозную. Поэтому многие коренные жители города меня знают. Мы ведь часто подростками гуляли по проспекту туда-сюда... Минск тогда строился. Помню послевоенную разруху, нищету. Бегали на Комаровку воровать. Постоянно также ходили на танцы в парк Горького. Из-за девчонок с военными дрались. Годы, проведенные в детдоме, для меня самые счастливые.

А еще темнокожий подросток очень любил голубей. Бывало, воспитатели спохватятся: куда подевался Саша Демидов? Но друзья по детдому знали, что он -- на голубятне. "Мы его никогда не называли негром, -- вспоминает сегодня Мария Жукова. -- Хотя в то время он был единственным темнокожим в Белоруссии. Несмотря на неславянскую внешность, он самый что ни есть славянин".

Были у нашего героя и интересные встречи, только в силу раннего возраста он их не оценил. Одна из них. Воспитанников детдома часто водили в театр имени Янки Купалы. "Со мной рядом всегда сидел какой-то дед и тлумачыў, что происходит на сцене", -- вспоминает с улыбкой Сан Саныч. "Ты хоть знаешь, кто с тобой сидит?" -- спросил его однажды работник, стоявший на контроле. "Нейкi дед. Он все время мне рассказывает, что по действию". "Так это ж Якуб Колас!"

Как-то в целом рисуется имидж дворового парня. Но неожиданно выяснилось, что мой собеседник неравнодушен ...к опере и в свое время любил слушать по радио серьезные музыкальные передачи с анализом произведений. Кроме того, он утверждает, что был лично знаком с известным оперным певцом, народным артистом БССР Исидором Болотиным. "Мы всегда с ним встречались около ГУМа за поворотом, -- рассказывает Демидов. -- Минут двадцать пройдемся, а потом он убегал, напутствуя меня, мол, мне некогда, сынок, смотри -- учись".

С тех пор прошло много лет. Александр Демидов женился, причем сразу по выходу из интерната, в 1953 году. "Вот мой сынуля, звать Сашей, -- показывает фотографии мужчина. -- Вторая у нас дочка Елена. Есть трое внуков, родилась недавно и правнучка". Замечу: жена, дети, внуки -- все светлые.

-- Какая реакция была у новых членов семьи, когда они впервые увидели темнокожего родственника? -- спрашиваю у Сан Саныча.

-- Да, Господи-и? Какие предрассудки! Никто на это не обращает никакого внимания. Правда, когда я собирался жениться, спутница моего тестя, работавшая тогда в серьезном государственном органе, говорила моей будущей супруге: "Людка, не выходи замуж за этого негра. Меня выгонят с работы".

Кстати, с работой, считает Сан Саныч, ему очень повезло. Машиниста-негра представляете? Вот и во мне разыгралось любопытство, и я попросила мужчину принести служебный фотоснимок -- все-таки 31 год он водил паровоз, затем тепловоз. Сейчас на пенсии, но устроился экипировщиком электровоза.

-- Что вы, я не фотографировался! Лишь однажды случайно засняли, -- услышала в ответ. -- Помню, на какой-то праздник надел форму и вышел в город. Так народ изумился: "О, негр-железнодорожник пошел, да еще с советскими наградами!"

Между тем по долгу службы машинист объездил всю Беларусь. Об одном комичном случае вспомнил и рассмешил до слез.

-- Однажды прибыл на какую-то станцию и пошел краму шукаць. Сидели бабки и лузгали семки. Они ж не бачыли негра и стали креститься: "Свят-свят-свят. Якi ён брудны, якi ён чорны!". Я прошел мимо, а потом думаю, дай вернусь и спрошу, где тут крама находится? Надо было видеть, какое выражение лица у них было. Мол, еще и по-русски чисто говорит! ...А вообще, никогда не думал, что Беларусь такая красивая. Особенно по осени -- ягоды, грибы... И люди очень добродушные, без вских хитриков.

О своих родителях Александр Демидов пытался узнать неоднократно. Но все тщетно. Правда, как-то дочь повстречала в Минске на улице Чкалова африканца, пришла домой и говорит: "Точно ты!". Остановила его тогда и давай расспрашивать:

-- Вы очень похожи на моего отца. Он из Конго.

-- Я тоже оттуда.

-- Город Бамбари?

-- И я оттуда...

В итоге этот африканец позвонил на родину своему другу, занимающему важный пост, и тот выяснил: в Конго находятся могилы отца и матери Демидова, правда, придется еще доказать, что он -- их сын. Также Сан Санычу было сказано, что "твой белый папа сделал много детей твоей черной маме". Кроме того, есть версия, будто отец мужчины служил навигатором на корабле и по его линии у нашего героя есть родня в Архангельске.

-- Поэтому не знаю, может, живут еще братья и сестры. Хотя мне уже самому не за горами 75 лет. Вот сиди и думай... Документов ведь -- никаких.

Зато Демидов не теряет контактов с теми людьми, которые встречались ему на жизненном пути. Два раза уже ездил в деревню к немцам, на которых работал (вернее -- их предков). Кроме того, каждый год он садится в поезд и отправляется в Украину к другу, с которым был в лагере.

-- А на историческую родину, в Африку, не желаете съездить? -- спросила я.

-- Что я там не видел? Людцы...

***

Ни кола, ни двора, ни флага, ни Родины. Эта поговорка -- про Сан Саныча. Правда, когда жизнь его только начиналась. Ведь нынче другая картина. Судите сами: человек обрел Родину, нашел себя в профессии, состоялся как семьянин, обзавелся друзьями. Врос уже корнями в нашу землю, обелорусился. Как и многие, убирал по молодости картошку в колхозах, участвовал в строительстве русского драматического театра... А цвет кожи разве имеет значение? Родные и знакомые эту деталь давно не замечают.