Терминатор

***

Аркадий: Никакой любви не было. Я просто ей помог. Она рассказала, как тяжело инвалидам в Туркмении, и я пожалел девушку.

Ирина: Он меня сразу очаровал. Я подумала: вот мой идеал, любовь всей жизни. Все было по-настоящему — свадьба, белое платье, гости, поздравления. Аркадий вообще предлагал пожениться в мае, через месяц после знакомства. Но я уговорила его отложить роспись до июня — суеверие.

Прокурор: Господин Гусаревич, впоследствии отношения тоже оставались формальными? Никаких чувств?

Аркадий: И потом формальными. Да, она забеременела, но по сути мы жили вместе. Мужчина и женщина в одной квартире. Сами понимаете...

Стоят двое. Их разделяет несколько шагов. Еще недавно о них говорили — они. Сегодня это Он и Она.

Девушка смотрит прямо. Взгляд задерживается на уже немолодом мужчине. Но его силуэт погружен в темноту. Ирина незрячая. А в глубоких красивых глазах словно столкнулись два образа одного человека — тот, родной, что вошел в ее жизнь пять лет назад, и этот, чужой, который предал.

Аркадий глядит на Ирину. Она, нежная и наивная, ею можно было управлять, вдруг отважилась выступить против него. “Откуда эта перемена?”, — пытает слепой взор мужчины.

Листаю номер “Вечернего Минска” от 15 февраля 2002 года. Ира и Аркаша прижимаются друг к дружке. Мягкие лапки кота Терминатора ласкают хозяйку. Черная фигура животного — вот единственный темный эпизод в яркой жизни молодоженов. Объектив фотоаппарата жадно хватает счастливое мгновение. Это доказательство того, что семья все же была, настоящая семья, которая родилась в любви. Именно тогда взошла их планета высокого чувства и обещала быть всегда повернутой к ним светлой стороной.

А еще газета сохранила слова самого Аркадия о том, в чем он не признался Высокому суду.

— Многие были уверены, что эта затея со свадьбой — не более чем на пару месяцев, — делился несколько лет назад Аркадий с журналистом “Вечерки”. — Мол, побудут вместе, надоест им да разбегутся. Но мы сами были уверены, что заживем хорошо. Мы каждый по отдельности все умеем, полностью способны себя обслужить. А вдвоем — тем более. Даже учимся друг у друга.

...Черная бездонная дыра. Таким увидела Ира мир в семнадцать лет. Девушка отравилась угарным газом. Последствие — тотальная слепота. Тогда Ирина жила с родителями в Туркмении. Потом был долгий период привыкания к жизни на слух и на ощупь.

В двадцать лет девушка уезжает в Минск к подруге матери, чтобы изменить свою жизнь. Она устраивается массажистом на радиаторный завод, живет в общежитии. И, как все девушки в двадцать лет, мечтает о большой любви.

Аркадий потерял зрение в драке в 34 года. Много читал с помощью компьютера. Собирал штепсельные вилки на дому, но недолго. Подумывал о работе диспетчера, о курсах массажиста. Но от мыслей к делу так и не перешел. Жил с матерью. О женитьбе не помышлял. Вот как он отвечал на вопрос о женщинах корреспонденту “Вечернего Минска” семь лет назад:

“Я после травмы стараюсь особенно ни с кем не знакомиться. Семейный очаг разжигать не собираюсь. Во-первых, не хочу быть никому обузой, во-вторых, слепой не может контролировать свои отношения с другим человеком. Он не видит самого главного — выражения лица, значит, не может быть уверен в его искренности”.

Ирина считает иначе.

— Мы, слепые, воспринимаем людей более объективно, ведь нас не может оттолкнуть их внешность.

— Высокий, сильный мужчина, нежный, чуткий, — таким предстал Аркадий в воображении Ирины при первой встрече. — Если бы мне тогда сказали, что он меня так обманет, я бы ни за что не поверила. Кроме того, он был старше на 18 лет. Мне казалось, что у него уже есть жизненный опыт, а значит, он меня защитит.

Их познакомил врач-реабилитолог. В то время он занимался с Аркадием.

И два одиноких сердца потянулись друг к дружке. А через два месяца сыграли свадьбу.

— Все было красиво, — вспоминает Ира. — Я его искренне любила и во всем ему доверяла. А как же иначе, ведь он был моим мужем.

— Любви не было, только жалость, — выступает в суде Аркадий. — Истице грозила депортация, и я решил помочь ей с пропиской. Ведь у нее здесь ничего и никого не было.

Аркадий действительно прописывает Иру через семь месяцев после свадьбы в квартиру, купленную за ее же деньги.

— Мне, конечно, казалось странным, что время идет, а он меня не прописывает. Но я гнала от себя дурные мысли. Потом он объяснил, что по закону не может меня прописать ни в квартиру матери на улице Любанская, где мы с ним жили, ни в деревенский домик в Масюковщине, который достался ему по наследству. Поэтому необходимо купить новую квартиру, чтобы там прописаться.

Ира отдает мужу пять тысяч долларов, подаренных ей родителями. Аркадий покупает однокомнатную квартиру на улице Лынькова и прописывает туда жену.

А дальше... Дальше звезда любви семьи Гусаревич уходит в тень.

Вздрогнула комната. Хлопнула входная дверь.

“Три часа после полуночи”, — проговорили часы. В спальню ввалился пьяный Аркадий. Грубая рука вцепилась в тяжелые кудри волос. Ира проснулась от боли. Муж желал любви. Девушка отбивалась. Аркадий вышел, чтобы через минуту вернуться с ножом. Все, что успела Ирина, это спрятать в ладонях лицо. Кровавая полоса очертила локоть.

Об этом она рассказывала на суде.

Ира еще долго терпела подобные сцены. Она продолжала верить, что все переменится.

И все изменилось в 2002 году, когда появилась дочь Анюта. Стало еще хуже. А затем и вовсе невыносимо.

— Девочка всего боялась. К ней не мог никто подойти. Но и тогда я готова была его простить, только бы он перестал пить, — рассказывает Ира. — Я его умоляла, чтобы не пил, уговаривала: давай лечиться, давай жить, как люди. Он был моим мужем, и я хотела его спасти. Я не могла поверить, что он меня просто использовал.

Однако в 2005 году Ира не выдержала.

Журчал апрель. Новая пьяная ночь занялась над жизнью Аркадия и Иры. Стальной крик врезался в дремлющее сознание девушки. Толчок в дверь. Еще один. Острые клыки отбитого стекла в пасти дверного проема словно норовят укусить. Звон прозрачных осколков тонет в детском плаче. Аркадий входит в закрытую дверь. Ира хватает детскую курточку, ощупывает кровать. Анюта. Вот она. Девочку к сердцу — и подальше от мужа-оборотня. Навсегда.

Ира ушла к друзьям. От их совместной квартиры муж ей ключи не отдал. Женщина до сих пор не может туда попасть.

У любой планеты есть свет и тень. Граница дня и ночи называется терминатором. Так объяснял Ирине муж происхождение клички их черного кота. Не думала, не гадала тогда Ира, что ее любовь к мужу пройдет сквозь свет, заблудится во тьме и застрянет на границе высокого чувства и формальности. Но так случилось.

Ирина Иламановна пошла за правдой в суд. 1 сентября 2005 года суд Фрунзенского района г. Минска признал за истицей право пользования квартирой на улице Лынькова.

Тем не менее тяжба только начиналась.

Аркадий продолжал препятствовать ее вселению в квартиру, и Ирина составляет в ноябре 2005 года повторный иск в Минский городской суд.

“Данная недвижимость является моей личной собственностью, так как была приобретена на средства, вырученные с продажи жилого дома, перешедшего ко мне по праву наследования, — отмечает Аркадий в ответном исковом заявлении. — Согласия на приобретение ответчицей права пользования спорной жилплощадью я не давал”.

Дело в том, что Аркадий Гусаревич в один и тот же день заключает две сделки с одним и тем же лицом. Он продает старый дом в Масюковщине и по этой же цене приобретает однокомнатную квартиру в Минске. Оформляется договор купли-продажи. Позже в суде Аркадий Владимирович заявит, что фактически состоялся обмен жилья, то есть никакие деньги он не вкладывал. Но что ему мешало заключить договор мены, остается загадкой.

— Истица проживает в благоустроенной квартире в Минске, — замечает в суде Аркадий Гусаревич.

Поселок Новинка. От Минска — час езды. А вот и улица Первомайская. Ирину здесь знают все, поэтому без труда нахожу ее дом. Навстречу с горки бежит ручей. Не весна, отмечаю про себя. Дождя тоже давно не было. Оказывается, лента воды стелется со двора Ирины. Для нее — это привычное дело. Водопровод прогнил. Поэтому и живут то без воды, то без света. Половицы прогибаются под ногами.

— А как же зимой? — интересуюсь у молодой хозяйки.

— Дрова колю, печь топлю, — говорит незрячая женщина.

Вот он — настоящий русский характер! (Ирина — гражданка России и Туркмении). Только как хочется порой быть просто женщиной, маленькой, хрупкой, укрыться в сильных объятиях дорогого человека. Помните, как у Алексея Толстого? “Только один ласковый взгляд. И поднимаются навстречу ему душевные силы. Вот и снова жив человек...”

Вот такая она, жизнь в “благоустроенной столичной” квартире.

— Не возникает желание все бросить и вернуться на родину?

— Да, конечно, хочется все бросить и уехать, но я не могу. Аркадий забрал у меня документы дочери. Свидетельство о рождении удалось восстановить, а паспорт нет. Да и потом, неужели справедливость не восторжествует?

— Где же ваша любовь к дочери? — спрашиваю у мужчины.

— Она не дает мне с ней видеться, — отвечает не по существу папа.

— Я сама видела, как он игрушки приносил девочке, — встревает адвокат Аркадия.

Высокий суд: “Признать истицу Гусаревич Ирину Иламановну неприобретшей право пользования спорным жилым помещением. И взыскать с истицы один миллион рублей за расходы на адвоката ответчика”.

Ежемесячный доход женщины вместе с алиментами — 238 тысяч. Теперь любимая дочь Аркадия и Ирина, которую он когда-то пожалел, должны голодать пять месяцев, чтобы расплатиться с отцом. Велика же цена милосердия!

Ирина: Для меня муж был всем. Нас мать так воспитала, что семья — это раз и навсегда. Я видела этот розовый цвет любви, о котором все говорят. В нем действительно теряешься и так легко обмануться.

Три года я надеялась, что Аркадий одумается, тем более, что у нас родилась дочь, которую он даже не хотел забирать из роддома. Но чуда не произошло.

Новая жизнь? Новая любовь? Не знаю. Мне страшно. Вдруг снова обман? Верю ли я в людей? Трудно сказать.

Анюта: Мама, где мой папа?

Ирина: Аркадий у себя дома.

Анюта: Нет, мой папа — не Аркадий, мой папа летает на самолете и однажды к нам прилетит.

Верит девочка, ждет мама. Однако, как долго может жить вера, если она каждый раз разбивается о черствость, бездушие, высокомерие. Но лишь вера способна воскресить любовь и вернуть надежду. Только этим человек и живет.