Кипел под Сесеньей бой

Белорусский доброволец оказался на священной земле Сервантеса и Гойи, Колумба и Эль Греко как раз в тот критический момент, когда борьба за оплот республиканцев Мадрид вступила в решающую фазу. Поэтому весть о помощи из СССР вызвала массовый энтузиазм испанцев. Первая партия советских танков еще только разгрузилась с “Комсомола”, а весь город только и говорил об этом событии. Население ликовало. Когда танки выехали на улицы Картахены и направились в Мурсию и дальше в Арчену, их приветствовали словами: “Вива Руссия!”

Между тем положение под Мадридом крайне обострилось. Мятежники настолько усилили свой натиск, что 20 октября генерал Ассенсио, возглавляющий оборону столицы, заявил: Мадрид далее защищать невозможно. И хотя он тут же был заменен генералом Посасом, республиканские отряды продолжали отступать. Немецкие “юнкерсы” и итальянские “савойи” обрушили на город сотни бомб. На подступах к Мадриду вели огонь фашистские танки, артиллерия, наступала марокканская конница.

Советский Союз направил республиканцам партию танков и самолетов. Однако для сборки прибывших воздушных машин требовалось время, а танки уже были на ходу. Но обучение испанских экипажей еще не закончилось, и поэтому помочь истерзанному Мадриду взялись белорусские добровольцы.

26 октября прозвучал сигнал боевой тревоги. Волонтерам свободы прочли приказ военного министра срочно сформировать для участия в боевых действиях роту танков из 15 машин. Командирами взводов и танков, механиками-водителями назначались белорусские добровольцы, а командирами башен — испанские бойцы. Командовать этой ротой назначили капитана Поля Армана. Собирались по-военному. В ночь на 27 октября погрузили технику на железнодорожный состав, который доставил ее из Арчены на станцию Вильяканас, а оттуда, проделав за ночь своим ходом 80-километровый марш, рота прибыла в район городка Чинчон. Сюда же доставили по шоссейной дороге весь транспорт с боеприпасами, запасными частями, горючим и продовольствием. 28 октября танкисты получили боевую задачу: совершить марш в район Вальдемора, к утру следующего дня занять исходные позиции и совместно с интербригадой Энрике Листера атаковать противника, отбросить его на юг и юго-запад, сорвав тем самым дальнейшее наступление фашистов на Мадрид. Точных сведений об обстановке на этом участке фронта не было, ведь в республиканских отрядах народной милиции разведка вообще отсутствовала. Танковые подразделения в полной боевой готовности стояли на исходных позициях...

И вот он настал, первый и последний бой нашего героического земляка Николая Александровича Селицкого. Его назначили командиром боевой группы разведчиков, состоящей из трех танков, двумя другими командовали лейтенанты Иван Тимофеевич Лобач и Александр Иванович Климов. Когда разведка входила в Сесенью, фашистов там еще не было. Лишь на западной окраине бойцы встретились с марокканской пехотой и начали без выстрелов давить ее гусеницами. С северо-запада наши танки обрушились, как снег на голову, на оторопевших вражеских пехотинцев. Досталось тут и легковым машинам с фашистскими офицерами, и грузовикам с боеприпасами. В узком переулке несколько танков столкнулись с двумя эскадронами марокканской конницы. Испуганные вопли всадников, ржание коней, лязг гусениц — все слилось воедино, и мало кому из марокканцев удалось спастись. Поднялась паника и в самой Сесенье. Танки открыли огонь по разбегавшимся группам мятежников. Огневые средства противника были уничтожены, прежде чем успели начать обстрел. А из командирского танка все время взлетали ввысь белые ракеты. Арман предупреждал республиканскую пехоту о том, что в Сесенье идет бой. Слаженно и хладнокровно вели себя в этом сражении добровольцы, хотя все они приняли первое боевое крещение. Время от времени танкисты вылезали из машин и под винтовочным и пулеметным огнем резали телефонные провода, соединявшие Сесенью и Эскивас. Было очень важно лишить противника связи.

Высокое мужество проявил командир танка Дмитрий Павлов. У его боевой машины оказалась подбитой ходовая часть. Отважный офицер прямо под пулеметным огнем взялся за ремонт. Товарищи из других экипажей старались прикрыть Павлова. На помощь ему поспешил испанец — командир башни. И вдруг совсем рядом разорвался снаряд. Со стоном упал испанский танкист. Несколько осколков впилось в тело Павлова. Раненый офицер все же нашел в себе силы подняться, взвалить на плечи потерявшего сознание испанца и вместе с ним влезть в люк машины. И снова ожил Павловский танк. Но тут подбили танк Армана. Он вспыхнул, как факел, и все же продолжал двигаться на артиллерийскую батарею. Она была уничтожена, однако танкисты получили ожоги. Бойцы смазали их вазелином и тавотом. В ход пошло белье, разорванное на полосы, как бинты. Белорусы продолжали бой.

Уже два часа длилось это сражение. Танки мчались на Эстивиас, где вступили в новое боевое столкновение с врагом. Здесь, кроме пехоты и артиллерии противника, добровольцы впервые столкнулись с фашистскими танками. Это были итальянские машины “Ансальдо”. Разделавшись с пехотинцами и подавив несколько огневых точек франкистов, интернационалисты увидели, как навстречу выползают танки, похожие на черепах. Им трудно было тягаться с советскими Т-26. Перестрелка с “Ансальдо” завязалась на горной дороге. И вот уже беспомощно завертелся на месте с перебитой гусеницей один “итальянец”. А командир танка, лейтенант Семен Осадчий, предпринял невиданный до того маневр, устремив свою машину навстречу противнику: 15... 10... 5 метров!.. Вот уже вплотную сходятся две бронированные махины, и Осадчий вдруг, слегка отвернув в сторону, всей тяжестью своей машины ударяет “итальянца” в бок. “Ансальдо” упирается, цепляясь гусеницами за булыжник дороги, но Т-26 продолжает толкать его к обочине. Еще один сильный толчок — и вражеский танк летит в ущелье. Это был первый танковый таран в мировой военной истории.

Здесь же впервые были применены бутылки с горючей смесью. Фашисты бросили их в танк, которым командовал Селицкий. Пламя мгновенно охватило боевую машину, но отважный экипаж не сдавался. В подбитой и горящей машине наш героический земляк продолжал сражаться до последнего патрона, до последнего удара сердца. Безмерно было горе родных, когда они узнали о героической гибели Николая Селицкого. Позже ему было присвоено звание Героя Советского Союза.